Целительница

Подумал, что и сам бы с удовольствием сорвался в бешенство. Не по факту попытки вербовки, а потому что с самого начала неправильно сложили картинку.

— Кто? — быстро придя в себя, вернулся в кресло Трубецкой.

— Пока не знаю, — дернул плечом Андрей. — Служба безопасности работает.

— Но мысли у тебя есть? — не отстал от него князь.

— Мысли есть, — давая понять, что иначе вряд ли бы позвонил, произнес Андрей. — Все, связанное с ребенком, мы интерпретировали как возможность давления на отца.

— Звучит вполне логично, — заполнил Трубецкой короткую паузу.

— А если предположить, что все это — попытки избавиться от самого ребенка, которые сорвались по счастливой случайности?

— Избавиться? — Трубецкой почесал нос, словно намекая, что чувствует горяченькое.

— И в связи с этим у меня две версии, — вновь постучал по столу Андрей. На этот раз в точках-тире слышалось: спасите наши души! — Во-первых, мальчик мог видеть то, что видеть ему не стоило.

— Ему шесть лет! — попытался возразить Трубецкой, но тут же кивнул.

Шесть лет — возраст, когда детей всерьез не воспринимают, но они уже все видят, все слышат, все запоминают. А потом рассказывают. Не тем, кому надо.

И это действительно могло оказаться поводом. Поводом избавиться от возможной проблемы раз и навсегда.

— Вторая еще неожиданнее, — продолжил Андрей, дав князю до конца проникнуться уже сказанным. — Я тут покопался в грязном белье Варлановых и выяснил, что у старшего внука Афанасия Егоровича конфликт стихий. Блокировка одной из них способна привести к серьезным проблемам со здоровьем — обе стихии сильные. Остается исключение из списка наследников и проверка на одаренность остальных претендентов.

— И как это связано с мальчишкой? — продемонстрировал работу мысли Трубецкой.

— На первый взгляд, — грустно улыбнулся Андрей, — никак. Но вы обратили внимание, что в чертах лица ребенка нет ничего от родителей?

— Божья Матерь! — обескураженно глядя на него, выдохнул князь. — Уж не думаешь ли ты, что жена нагуляла мальчишку, Виталий об этом узнал и теперь вынужден избавляться от ублюдка, чтобы все это не выплыло наружу?

— Мы привычно ищем заговоры, — скривился Андрей, — но ведь есть и более простые объяснения. Вы знаете характер Афанасия Егоровича. Достаточно намека на приблудную кровь в его роду, чтобы младшенький вылетел на вольные хлеба. И куда он пойдет, когда ему перекроют все дороги? В дворники?

Трубецкой поднялся с кресла. Отошел к бару. Достав бутылку и стакан, плеснул на дно коньяка. Выпил. Не залпом, что более соответствовало ситуации. Медленно, смакуя.

Андрей наблюдал за князем и продолжал думать.

Варланов, который дипломат, темной лошадкой для них не являлся — весь на виду.