Целитель и сид

Дело весьма доходное, хоть и противозаконное, если Стража закроет глаза на это. А женщина практически лишена возможности пожаловаться.

Пожилых женщин чаще всего нанимали именно служанками или компаньонками. Ценились работницы, которые могли шить и вышивать. Однажды я была свидетелем, как контракт одной пожилой женщины выкупила известная модистка за триста золотых. И я уверена, что ее вложение не раз окупилось.

Я старалась поскорее миновать это место, пропитанное горем и безысходностью.

Мельком взглянув на помост, я поняла, что на меня смотрит какая-то женщина. Медное ожерелье поверх одежды, напоминающее ошейник, и татуировка над бровью выдавали, что она рабыня.

Женщина-урук… Она уже была в возрасте. Узкое скуластое лицо степнячки, смуглая кожа, длинный прямой нос; темно-карие глаза и брови подведены на восточный манер сурьмой. Волосы были скрыты под покрывалом, а серап был совсем простым, без дорогого шитья. На руках ее не было дорогих украшений, так, пара медных браслетов. Скорее, они тоже символизировали оковы.

Такой страстной безмолвной мольбы о помощи я никогда не ощущала. Ее глаза просто кричали: «Помогите!». Но я не видела, чтобы ее выставили на торги. В чем же дело? Я вопросительно подняла брови, давая понять, что жду ответа.

Женщина перевела взгляд в сторону расстеленного на помосте ковра, на который вывели невысокую женскую фигуру, закутанную поверх серапа в несколько цветастых покрывал. Подробностей разглядеть было невозможно, и оставалось только ждать.

Предвидя интересное зрелище, к помосту стали стягиваться потенциальные покупатели и зеваки.

— Внимайте, уважаемые, благословенные небом! Здесь и сейчас вы увидите небывалую красоту, юный бутон, который только распустился, но еще не сорван!!! — вскричал распорядитель и сдернул с головы рабыни покрывало феранджи.

Под ним показалось юное девичье лицо. Дочь этой женщины-урука? Внучка? (Переживания состарили женщину раньше времени, так что сложно было сказать). Так, наверное, она выглядела в юности. Я не увидела в этом лице примеси восточной крови. Неужели женщина попала в рабство, будучи уже беременной?

Девушка спокойно и даже немного отстраненно смотрела вперед, ни на кого конкретно, а на губах застыла легкая полуулыбка. Ее опоили перед тем, как выставить на торги?

Распорядитель картинно вытащил из прически девушки пару заколок, и мириады тонких кос рассыпались почти до самых колен девушки.

— Небывалая красота! Едва ли тринадцать лет, в самой поре!

Мужчина сдернул еще одно покрывало, и показался богатый слегка приталенный серап, который бесстыдно демонстрировал все изгибы юного тела. Такое платье никогда бы не надела приличная женщина из Халифата; те щеголяли в балахонистых одеяниях, скрывающих все подробности.