Целитель и сид

Хотелось бы контролировать весь процесс… питания с начала и до конца. Говорят, в крови магов много Силы. Проверим это утверждение.

Крепкие резцы вспороли кожу и мышцы, и я вскрикнула от дикой боли. Кровь потекла в рот фомора, а мое сердце от паники билось все сильнее, что усиливало кровотечение. Он присосался к руке, захлебываясь от жадности.

— Эй… Квентин! Полегче. Я же не отнимаю «еду», — прошипела я, и он, слегка утоливший свой первый голод, послушал меня.

А потом мое сердце стало биться все медленнее и медленнее. Сколько он уже выпил?

— Хватит. Достаточно! — сказала я, борясь со слабостью. — Отпустить!!

Его руки были сильными, как у сидов. Вырваться не получится. Он сделал еще пару глотков и наконец отпустил мою руку.

А небо здесь такое красивое… Почти такое же, как то, северное, о котором рассказывал муж, и которое я никогда не видела. Как славно, наверное, жить под этими бледными небесами. Если вглядеться, то облака превратятся в суровых северных богов, до которых нет дела высшим Силам.

Фомор тоже был тут, пребывая в сытой прострации. Хорошо ему, он-то не заперт «под холмами», и может каждый день гулять под этим небом. Наскоро залеченное запястье все еще ныло и дергало, отвлекая от созерцания.

Теперь мы оба лежали на траве, которая не спасала от холода. «Негоже валяться на голой земле», — говорила Ма. Так мы еще больше ослабнем и заболеем.

Я перевернулась набок и подползла поближе к мужчине.

— Данна, надо вставать. Вы должны уйти как можно дальше, чтобы покинуть эти владения, — сказала я.

Я так и не поняла, он помог мне встать, или наоборот. Так, шатаясь, мы спускались вниз с холма. Пройдя несколько шагов, я остановилась и, нагнувшись, поддела тесьму, распустила шов и оторвала широкую полосу со своей нижней юбки. Этот кусок ткани я протянула фомору.

— Данна, прикройтесь, — сказала я.

Он повертел ткань в руках, словно нагота его совсем не смущала, и обернул себе бедра наподобие набедренной повязки. Я отвела глаза, хотя до этого уже видела все.

Я исподволь изучала его, пока была такая возможность.

Не считая темных, неровно обрезанных волос, которые после ритуала удлинились на пару дюймов, внешность фомора была довольно приятной для глаза. Умное и породистое лицо, живые карие глаза, правильный профиль и ямочка на остром подбородке.

Он сильно скинул вес, а живот запал, но по длине рук и ног и прочим пропорциям я догадывалась, каким он может быть. Грудь и живот его были безволосыми, что характерно для волшебного народа, по крайней мере, у тех трех, которых я лечила, за исключением дорожки на животе и дальше.

Я снова покраснела. «Да ты просто илонская монахиня, Твиг», — не остался в долгу внутренний голос.

Если бы я могла ручаться, то сказала бы, что этот фомор был критически молод для волшебного народа.