Цель

По мере того как сцена разворачивается, комнату наполняют вздохи.

Появляются раздвинутые женские ноги, и они не слишком симпатичные. Я закрываю глаза. Руки Така на моей шее замирают.

Радостный голос Стейси комментирует сцену:

– Вспоминайте свое счастливое место, пока будете смотреть несколько следующих видео. Используемое приспособление – не орудие пыток, а щипцы. Если вы не сможете тужиться достаточно сильно, врач будет вынужден использовать их, чтобы вытащить ребенка из матки, что может повлиять на форму головы малыша и привести к травме мозга. Продолжайте дышать, мамочки. Партнеры продолжают массаж. Вот что случится, если вы не победите свою боль. Помните: ваше сознание контролирует результат.

Слышится очередной всеобщий вздох, когда на экране появляется скальпель, разрезающий плоть женщины.

Хватка Такера становится сильнее.

– Ты меня душишь, – бормочу я.

Он не отпускает. Напротив, давление становится сильнее.

– А вот кесарево сечение. Ребенок будет прятаться от света, когда полость живота разрежут. Врач должен дотянуться до него и вытащить из вашего живота. Еще раз: если вы не сможете выполнить свой долг матери и протолкнуть ребенка по влагалищу, акушер будет вынужден вырезать ребенка.

Я хватаю Такера за руку.

– Ты меня душишь, – повторяю я.

– То, что вы увидели, – самая естественная вещь во вселенной, что подтверждают роды других живых существ.

Далее следует нарезка из видео с кровавыми сценами рождения разных млекопитающих.

Я хватаю Такера за средний палец и выкручиваю как можно сильнее.

– Что такое? – спрашивает он, тут же отстраняясь.

– Ты меня душишь! – рявкаю я.

– А мне послышалось, ты сказала «шутишь».

Мы смотрим друг на друга, полные ужаса и смеха одновременно.

– Коммуникация – всегда ключ… – поет Стейси из другого конца комнаты.

Смех побеждает, Такер и я падаем друг на друга. Мы не можем прекратить смеяться, и спустя несколько секунд хлопанья в ладоши и призывов к спокойствию Стейси наконец просит нас удалиться.

– Насколько ты напугана, если считать по шкале от одного до «готова выпрыгнуть из этого разогнавшегося грузовика»?

Сабрина резко отворачивается от окна. Она смотрела на бостонский пейзаж так, будто никогда не видела его раньше, хотя прожила тут всю свою жизнь.

– Откуда ты знаешь, что я нервничаю? – Она строит гримасу, растягивая свои полные губы.

– У тебя пальцы побелели, значит, ты либо страдаешь серьезным заболеванием, требующим немедленного медицинского вмешательства, либо очень сильно их сжала.

Краем глаза я замечаю, как она медленно расплетает пальцы, пока они не распрямляются и снова не розовеют.

– Никогда раньше не встречалась с родителями парня, – признается она, настраивая радио.