Цель

А затем садится, берется за мои бедра и насаживает на себя еще сильнее и быстрее, чем раньше.

Я упираюсь в кожаный диван плечами, и он трет кожу. Волосы разметались вокруг лица, каждый вдох дается с трудом, но ничего из этого не имеет значения, пока я теряюсь в водовороте ощущений. Я вижу, ощущаю только его. Мое тело жаждет его, а сердце, кажется, стучит только для него одного.

В этот момент я понимаю, как сильно его люблю.

– Кончи для меня, – резко выдыхает он. – Кончи на мой член, Сабрина.

Удовольствие внутри меня растет, пока наконец не вырывается наружу, разрушая мое самообладание. Такер запрокидывает голову и стонет, кончая сам, а я лежу под ним бесформенной массой.

Не знаю, как он находит силы встать и пойти на кухню. Я слишком вымотана и могу лишь пробормотать «спасибо», когда он возвращается с несколькими бумажными полотенцами и вытирает влагу, стекающую по моим бедрам.

Прежде чем я успеваю возразить, он снова ложится ко мне на диван и набрасывает одеяло на наши обнаженные тела. Затем просовывает руку под мою голову и заключает меня в жаркие объятия, пока я молю о том, чтобы в этот день Броуди Холлис не решил прийти домой с работы пораньше.

Когда Такер гладит мои волосы, слова любви уже готовы сорваться с губ, но я подавляю желание их произнести. У нас ведь был просто секс. Мы оба нуждались в разрядке, и все. Не стоит искать в этом что-то большее. Я даже не могу доверять своим собственным чувствам сейчас, когда гормоны свирепствуют в моей крови.

Я прижимаюсь к его мокрому от пота телу. Этого будет достаточно. Всего, что он сможет дать, будет достаточно. Я не стану просить о большем.

– О чем вы шептались тогда с доктором? – наконец спрашиваю я.

– Именно. – Он тянется под одеяло и покручивает один из моих сосков. – Спросил ее, можно ли нам заниматься сексом.

Я удивленно смотрю на него.

– Ты спрашивал у нашей акушерки разрешения трахнуть меня?

– Хотел убедиться, что это не повредит ребенку, – протестует он. – Черт побери, извини, что был заботливым отцом.

Я не могу не улыбнуться.

Мы оба недовольно ворчим, когда звонит телефон Такера. Он нехотя свешивается с дивана в поисках своих брюк. Вытаскивает телефон и, когда снова устраивается рядом со мной, проводит пальцем по экрану.

Из любопытства… ну ладно, из желания всюду сунуть свой нос я заглядываю в экран.

Резко подскочив на диване, я выхватываю телефон из руки Такера.

Я знаю, что не должен смеяться. Мать моего ребенка расстроена. Последнее, что мне стоит делать, так это смеяться над ней, но потрясенное выражение ее лица бесценно.

– Такер! – она толкает меня в плечо. – Прекрати смеяться и скажи мне, что это за чертовщина.

Я бросаю взгляд на фото и снова не могу удержаться.

– Это успокаивающий… – с трудом произношу я.

Сабрина опять пихает меня.