Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Гуляете?

Наташка ничего не отвечает и поворачивается ко мне спиной. Вторая барышня бросает на меня странный испытывающий взгляд исподлобья и тут же отворачивается. На ней меховая, похожая на эскимосскую шапка с ушами, связанными под подбородком. На шнурках болтаются круглые меховые балаболки.

– Ну ладно, Наташка, – говорит она, – побежала я. Завтра в школе увидимся. Пока.

– Пока, Свет, – отвечает Рыбкина. – До завтра.

Света поворачивается и уходит, и Наташа тоже идёт в сторону своего подъезда, не сказав мне ни одного слова. Это ещё что такое…

– Наташ, ты чего, – окликаю её я, но она не обращает на меня внимания и идёт не останавливаясь.

Я обгоняю её и встаю на пути.

– Отойди, – говорит она.

– Нет, – мотаю я головой. – Что случилось?

Голос, полный горечи, даёт понять, что что-то всё-таки случилось, причём минимально просто ужасное, но вполне может быть даже катастрофическое.

– Говори, – наседаю я.

– Дай мне пройти, – повышает она голос.

– Нет, сказал же уже. Говори, что случилось.

– Ничего, я уже ответила.

– Не ври. Пока не скажешь, я тебя не пущу.

– Размечтался! – огрызается она и пытается сдвинуть в сторону.

– Говори, что случилось!

– У Юленьки своей спроси, Бондоренки!

– Это ещё кто? – буквально столбенею я.

– Ой, только не надо вот этого.

– Чего этого? Я вообще не знаю кто это такая, Юленька твоя.

– Ну это уже вообще подло! Насвинячил, имей мужество сознаться. Скользкий ты оказывается тип. Как налим!

Налим? Скользкий тип? Юленька Бондаренко? Кажется, я со своей ролью уже не справляюсь…

– Так, стоп! – трясу я головой. – Давай, объясняй всё с самого начала.

– Не буду я тебе ничего объяснять! Пусть она тебе и объясняет.

– Для начала, я никакую Бондаренко вообще не знаю. Если это было до травмы, то я просто не помню. Расскажи мне, в чём дело!

– Ох, как удобно! Тут помню, тут не помню! Да только никакая травма здесь не причём! Потому что это всё произошло сегодня.

– Это уже интересно. И что именно произошло сегодня?

– Бессовестный ты! Произошло то, что ты её провожал до самого дома, а по пути тесно прижимался.

– Чего? Это бред вообще-то.

– Бред? Тебя видели с ней и она сама всем уже растрепала, что ей такое счастье привалило, десятиклассник на неё позарился.

– И куда я её провожал, не до вокзала, случайно? – начинаю я догадываться, откуда дует ветер.

– Тебе лучше знать, но вообще-то да, до вокзала. Возвращается память, я вижу.

– А прижимался в трамвае, стало быть?

– Вот подробностей этих мне не нужно.

– Наташ, ну ты извини, это полная хрень. Вот правда, даже не смешно. Я и знать не знал, как её зовут, пока ты не сказала. Ну проехали в трамвае вместе. И что? Мне на Южный надо было, она на своей остановке вышла. Мне что, шугаться от всех надо? И разговаривать нельзя ни с кем.