Цеховик. Книга 12. Восходящая Аврора

Причём Карповских тут явно четверо, и ещё трое похожи на азербайджанцев. Интересно, что за публика. И этот жирный что за хрен? Я ведь Карпу позвонил из машины, а он не готов.

– Здорово, ребята, – говорю я. – Вечер в хату.

Карп поднимается и с улыбкой идёт мне навстречу.

– Здорово, Бро! Сто лет тебя не видал.

– Ну, как дела, братишка? – хлопаю я его по спине.

– Да, нормалёк, всё путём! Как сам? Надолго к нам?

– Карп, да я всегда здесь, – усмехаюсь я. – Ты что в повседневной жизни не чувствуешь моего незримого присутствия?

– Чувствуют знаешь что? – ржёт он.

– Ладно, – качаю я головой, – шутить потом будем. Пошли в машине что ли перетрём, раз ты не подготовился к моему приезду. Времени мало просто.

– Слушай, – немного мнётся он. – У нас тут гости уважаемые. Вот Кутеп из Баку услышал, что ты придёшь, захотел познакомиться.

– Познакомиться? – прищурившись спрашиваю я.

– Да-да, хотел, – подтверждает Кутеп, вставая из-за стола. – Как услышал, что сейчас Бро придёт, так аж сердце забилось. Хочу, честно говорю, очень познакомиться хочу, аж терпеть не могу, понимаешь меня?

Его люди начинают ржать. Сам он крупный и заплывший жиром. Рубашка поло от «Лакост», надетая под ветровку, перетягивает тело, делая его похожим на чайную колбасу. У Кутепа большой рыхлый нос, губы, как у сома и толстые щёки, по которым струится пот.

– А ты не очень-то воспитанный, да, Кутеп? – хмурюсь я. – Мы друг друга не знаем, а ты тут смехуёчки какие-то устраиваешь. Ты в гости приехал? Ну так имей уважение.

– Да… ладно-ладно, Бро, – вступает Карп. – Он пошутил просто.

– Да, – насмешливо говорит Кутеп. – Пошутил. Ты пошутил и я пошутил. Чё такого, сынок? А уважение я имею, не сомневайся. Могу тебя уважить. Раз пять или скока захочешь.

Его кренделя опять смеются. Он – тоже, а глаза остаются серьёзными. Глаза у него злые, недобрые.

– Ну, пошутил, значит пошутил, – киваю я. – Молодец, папаша. Пошли, Карп, перетрём, а потом вернёшься к своему клоуну, будешь дальше шутки слушать.

– А ты в натуре дерзкий, – меняется в лице боров. – Слушай сюда, детка. Я Гасан Бакинский, для друзей Кутеп. Ты брата моего знаешь. Джемала. Джемо Бакинского. Знаешь?

– Знал, – спокойно отвечаю я.

– Знал, – повторяет он за мной. – Знал. А где он сейчас?

– Понятия не имею, – пожимаю я плечами. – Но среди живых его точно нет.

– Среди живых его нет, – опять повторяет он. – И кто его мочканул? Ты?

– Сам у него спроси, – хмыкаю я.

– Спрошу, – соглашается Кутеп. – Спрошу, когда доберусь. А сейчас я с тебя спрашиваю.

– Э, э, Гасан, это чё за базар пошёл? – вступает Карп, сообразив, к чему дело идёт.

Его пацаны тоже встают с мест. Повисает напряжение.

– Базар, какой надо пошёл, – отвечает толстяк, – не суетись, Карп. Ты вор правильный, сам видишь, что беспредельщики творят.