Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Каписко? Ферштейн?

– Ты на каком языке говоришь?

– На языке агента под прикрытием.

– Так, – она начинает терять терпение. – Хватит уже словоблудия. Если есть, что сказать, говори. Если нет, пошёл вон. Так понятно?

– А ты сурова, Лидия Фёдоровна. Любовь Яровая, прям-таки, новая инкарнация. Кожанки и маузера только не хватает. Ладно, не горячись. Есть, что сказать. Операцию назначаю на субботу.

Она наклоняет голову и смотрит исподлобья.

– Какую ещё операцию?

– Ну, не аппендицит же. Будут все главные действующие лица. Будут липовые накладные. Будет колбаса. Дохрена колбасы. Левой колбасы. И баблос будет.

– Деньги, бабки, лавэ. Как ещё объяснить? Сок, живительная влага, на которую слетаются воротилы теневой экономики. Я не слишком поэтично изъясняюсь?

– Нет, я не пью. После травмы восстанавливаюсь, веду здоровый образ жизни. «Говорят что пить не в моде. В моде щас какой-то ЗОЖ». Слыхала такую песенку? ВИА «Ленинград».

Ага! Задрожала! Завелась, схватила инфу, заглотила, как хариус мушку. Мало! Недостаточно! Ты должна потечь, растаять, как карамель, как патока, сладкая девушка Лида.

– Ближе к телу, как говорил Ги де Мопассан? Так ближе некуда. Я же тебе на блюдечке с голубой каёмочкой даю звёздочку страшного лейтенанта, а то и капитана. Прикинь! Подпольное производство, мясокомбинат, сбыт через торговую сеть, тысячи рублей еженедельно. Торговая мафия, цеховики. Спокойно, только не падай в обморок. И за всё за это тебе и нужно-то любить меня, распахнув сердце. Не только сердце, конечно.

– Так. Давай по порядку, – машет она головой.

– А куда эта дверь ведёт? – спрашиваю я, показывая на дверь, ведущую в смежную комнату.

– Она закрыта на ключ, там соседи живут. Не отвлекайся.

– Да я всё сказал уже. Я догадываюсь, как выйти на производство, узнать, когда и откуда завозится продукция и откуда берётся сырьё. Но сейчас пока твёрдо знаю, когда будет сходка. Тебе остаётся организовать захват, налёт или, как там у вас это называется.

– В какую? – переспрашивает она.

– В эту субботу, двадцать шестого января восьмидесятого года, – чётко, как диктор, говорю я на случай если идёт запись

– Нужно быть готовыми с самого утра, начало операции по сигналу. Я буду присутствовать и позвоню.

– Нужны доказательства, подробности. Иначе я не смогу добиться, чтобы выделили людей под операцию.

– Подробности появятся, когда возьмёте их с поличным. Это всё, что я могу сказать. Остальное сообщу только если операция пройдёт успешно. Сорри, Лида. Если вы лохонётесь и завалите дело, мне подставляться ни к чему.

– Ну и ладно. Нет значит нет. Тогда пойду я. Не договорились. Я правильно тебя понял?

– Мне нужно ещё что-нибудь. Этого мало.

– Ну и аппетит у тебя. В общем, либо иди и обними меня. Либо я пошёл.

– Дай мне ещё что-нибудь, – настаивает она.

– Блин.