Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Приходить можно свободно, без опасений. Для клиентов это преимущество. А олимпиада уже вот она, на носу практически. То есть можно заходить и сразу лавэ качать. Вот такие соображения. А вы думайте, кумекайте. И так, на всякий случай, я ни с вас, ни с Альберта Эдуардовича ничего не имею. Так что чисто за идею вам помогаю.

– Да, – говорит Каха. – Мы согласны.

– Б*я! Каха, ты чего творишь! – мечет молнии Рыжий. – Какого хрена! Тебя ган*он этот разводит, как лоха, а ты ведёшься. Ты чё, не слышишь, что я говорю?

– Я тебе потом объясню, – отмахивается тот.

Рыжий глядит зверем и, похоже, мечтает впиться мне в горло. Ну что же, посмотрим, кто кому в итоге кровь пустит…

В общем, дело сдвигается с места. Ну что же, карабкаемся вперёд. Это, конечно, не по ведомству табачного капитана, но теперь я уже точно что-нибудь нарою. Чувствую. А чуйка меня никогда не подводила. Я ощущаю себя снова вставшим в строй.

Я иду на остановку, а Каха с Рыжим остаются, обсуждать детали. Детали – это хорошо, но мне пока не до них. Вообще, Рыжий меня взбесил. Да все они, честно говоря не те люди, с кем бы я хотел дружбу водить. Большаку зачем это надо? Хочет тоже бабла срубить или типа всё для меня, любой каприз? Почему? От широты душевной? Или чтобы меня втянуть поглубже?

Я еду в трамвае и мысли мои перескакивают на колхоз. Понятно, что этот Суров, которому я повезу деньги, продаёт неучтённое сырьё. Теперь надо выяснить, как устроена схема, куда отправляется мясо, где организовано производство, как осуществляются поставки.

Хорошие цеховики, плохие они... Копья там в моём времени до сих пор ломают. Помогали они людям получать дефицитные товары или тихонько разваливали страну, выкачивая миллиарды из экономики и усугубляя экономические просчёты партии? Конечно, они следствие политики правительства, но и их собственная вина в развале союза немаленькая, мягко говоря. Ну, и о чём тогда думать... Вперёд! Может, это и есть моя задача? Я ведь знаю о некоторых делах, могу сообщить, пресечь, остановить.

Меня охватывает нервный озноб и возбуждение. Давно я этого не чувствовал. Давно. Сейчас я как волк, вышедший на охоту. Видать и здесь суждено мне быть ментом и от себя убежать невозможно. Ведь я бешеный пёс, беспощадный цепной пёс закона. Я делаю бросок и вгрызаюсь в глотку и не отпускаю жертву, пока не вырываю кадык.

Именно так я жил все эти годы, прорубаясь вперёд, не останавливаясь ни перед чем. Не бывает безобидных преступлений. Я это твёрдо знал. Фу, будто морок спал. И прямо легко на сердце стало. Я вырвался из тесной и непонятной пелены, душившей меня с момента появления здесь.

Я вхожу в гастроном и встречаюсь глазами с Лидой. И я знаю, она видит перемены, произошедшие во мне. Она чувствует зверя, пробудившегося внутри меня и будто даже немного робеет.