Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Вот этот? – доносится до меня скрипучий низкий голос. – Э, слышь, малой! Э!

Я не оборачиваюсь и иду дальше.

– Аллё! Глухой что ли?

Этот человек явно обращается ко мне. Он тяжело шагает, пытаясь меня обогнать. Какой-то странный звук накладывается на звук его тяжёлого дыхания. Я останавливаюсь и, повернувшись, смотрю на него. Он хромой. И у него, судя по всему, протез. Он делает широкие шаги и глубоко припадает на одну ногу.

Догнав меня, он останавливается, переводит дух, и, глядя со злобой и ненавистью, спрашивает:

– Кто интересуется? – отвечаю я вопросом на вопрос.

19. Проект продвигается

– Значит, ты, – утвердительно кивает он, игнорируя мой вопрос.

Ему лет пятьдесят, у него крупные черты лица, мясистый нос, ввалившиеся глаза и седая щетина на подбородке. Выглядит он нездоровым и немного напоминает состарившегося Бельмондо. На нём солдатская шапка с опущенными ушами и поношенное пальто с облезлым каракулевым воротником.

Он внимательно рассматривает меня и снова кивает:

– Глист в обмотках. Одним пальцем зашибить можно.

– Ну, попробуй, неназванный супергерой, – отвечаю я и чуть прищуриваюсь.

Он начинает глухо кашлять, вздрагивая всем телом, держа обветренные губы сжатыми. Лицо его вытягивается и глаза наливаются гневом. Прекратив кашлять он сплёвывает в снег.

– Правду про тебя сказали, – кивает он, – дерзкий ты бажбан.

Я ничего не отвечаю, выжидающе глядя и стараясь понять, чего он хочет. Что-то в его взгляде кажется мне знакомым. Я читаю в нём холодную животную решимость умереть, такую же, как видел в глазах Джаги.

– Всё? – спрашиваю я. – Или ещё будут высказывания?

– Ты, – хрипит он и упирает мне палец в грудь, – чушкарь, жена армянская в натуре, за слова свои ответ держать будешь.

– Я за себя всегда отвечаю, – говорю я, прямо глядя ему в глаза. – Ты кто такой, урка, что такие слова некрасивые кидаешь? Сам-то ответишь за свой понос словесный? Тебя кто послал вообще? Чего тебе надобно, старче? И подожми ты щупальце своё, пока ещё одной конечности не лишился.

Я говорю негромко и спокойно, но в груди всё клокочет. Вот же сука блатная! Да я таких как ты, как вшей поганых давил.

Он тяжело дышит и ничего не отвечает, прожигая меня взглядом.

– Язык что ли свой поганый проглотил? – добавляю я и резко отбиваю его руку. – Ещё раз увижу, поедешь туда, откуда выполз, осознал, академик?

Мне кажется, что он прямо сейчас на меня бросится, и он, наверное очень хочет это сделать, но в последний миг меняет решение. Быстро посмотрев по сторонам, он отступает.

– Увидишь! – скрипит одноногий. – Я тебя увидел, и ты меня увидишь. Теперь ты мой, фраерок.

Он поворачивается и медленно хромает прочь.

Какого хрена? Что за цирк? Это ещё один наезд Кахи? По идее, больше некому.