Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Кроме шуток, опыт был бесценным, особенно, если его помножить на яркость юношеского восприятия.

– Увидимся вечером? – спрашиваю я.

– Приходи, если хочешь, – милостиво разрешает она. – Адрес я тебе скажу. Да здесь рядом, через дом от магазина.

– Если мама отпустит, – говорю я с улыбкой.

Она закрывает глаза и машет головой. Должно быть, это символизирует что-то типа, и с кем я только связалась…

Мимо проходит Гусынина.

– Нет, ну ты подумай. Егор! Ты что опять девушку смущаешь? А ну пошли со мной.

Она заводит меня в кабинет и ставит передо мной деревянный ящичек с деньгами.

– Вот тебе дело. Выбери отсюда тысячу рублей и постарайся, чтобы получилось десятками. Сделай две стопочки, двести и восемьсот. А потом, на-ка, вот держи. Это контрольная лента из кассы. Пойдёшь снизу, вот отсюда и тоже тысячу отсчитаешь. Включи калькулятор, да его. Ты хоть пользовался когда-нибудь?

Крупный, удобный, эргономичный, похожий на крокодила. Я смотрю на него с улыбкой. «Электроника». Советские микрокалькуляторы – самые большие микрокалькуляторы в мире. Это шутка, причём не в тему. Калькулятор настольный, а не карманный. Мне, кстати, в моём собственном детстве «Электроника» нравилась, удобной казалась. Отец с работы принёс, правда модель поновее была.

– Конечно. Обижаете, тётя Люба. Я вообще, можно сказать, с калькулятором в руках родился.

– Ну посчитай тогда, пан Вотруба. Там ровно тысяча может и не выйти, приблизься как можно ближе. Отложи ровно тысячу, всё равно, а разницу я добавлю потом. Напиши на бумажке сколько.

Она выглядывает в коридор:

– Галя! Иди на третьей кассе счётчик обнули. Сегодня её не включай больше.

Я принимаюсь за подсчёты. Получается на двенадцать копеек меньше. Гусынина быстро пересчитывает деньги и стягивает две пачки резинкой, а потом каждую из них заворачивает в бумагу.

– Тётя Люба, – говорю я, – вы бы меня научили, а то я посчитать-то посчитал, а что для чего не знаю.

– В нашем деле, – отвечает она, – правильно посчитать это самое главное. Сейчас Юра приедет, у него и спрашивай.

Как по волшебству, едва она произносит его имя, появляется Большак.

– Привет, мафия, – приветствует он нас. – Как живёте-можете?

– Нормалёк, Юрик, сам-то как? – улыбается Гусынина.

– Лучше всех, Люба, лучше всех. Ну что, поедем? Егор, ты как, не против съездить со мной в одно место?

– Я сугубо за, – отвечаю я, – моё кредо позитив.

– Ну и отлично, тогда поехали. Где топливо для мотора нашего предприятия?

– Башли что ли? – удивлённо смотрит тётя Люба.

– Они самые, мы же башлять едем.

– Так вот они, держи, мил человек, – она протягивает бумажные свёртки с тысячей рублей.

Большак забирает их, кладёт во внутренний карман пальто и ведёт меня через служебный выход. Рядом с крылечком стоит вишнёвая «шестёрка».