Царский витязь. Том 2

Однако до спора не дошло, посмеялись, заговорили о другом.

Сидеть за голым столом было непривычно, почти непристойно. Светел гладил рукой лощёную плашку. Полоски ложной заболони, лучики сердцевины, сдвоенная завязь сучков… Нити, жилки, слои, додревние письмена. Вглядись – и прочтёшь, кто грелся здесь до тебя.

– Может, теперь твой гусляр нам споёт? – учтиво предложил Коготок.

Светел с надеждой потянулся к Обидным, торопливо соображая, хорошо ли гусли налажены и какая песня пришлась бы к застолью.

– В другой раз, – сказал Сеггар. – Незамайкиных песен мы на днях досыть наслушались.

– До сих пор в ушах дребезжит, – поддержал Гуляй.

Светелу даже есть расхотелось. Их с Веселом общая плошка ухмылялась трещиной по деревянному краю. Что в рот возьмёшь, колом встанет. Светел нагнулся подвинуть гусли обратно и… встретился глазами с подобием человека, таившимся под столом. Светел удивился:

Несчастный безумец замотал длинными патлами. Беспалые руки робко протянули мисочку для подаяния.

Весел вышел к вождям. Устроился на низкой скамейке, утвердил искру между колен. Пальцы быстро пробежали по струнам.

– А работника того… как бишь звался? – беседовали за малым столом. Там ску́чились миряне, утеснённые приходом дружин. – Ну, помер который. Уже погребли его?

– Нет ещё. Ждёт Путила, чтоб гости именитые своей дорогой ушли. Не хочет веселие портить.

– А то пёрышко хоть спалили? На спину прилипшее?

– Спалили сразу, как иначе! На самое перепутье вынесли и сожгли: гуляй, беда, по чужим долам, к кому на постой, а к нам ни ногой.

Светел так и замер. В тёплом кружале засквозило морозным ветром Вагаши, в ушах ожили тамошние кривотолки. Чёрные пёрышки… жуткие деяния Ворона… Огромная тьма пала завесой, отгородив Светела от всего сущего, оставив созерцать лишь невнятные древесные письмена. Если верно направить свет, письмена обретут смысл. Но такова сулит оказаться их повесть, что, может, вовсе не стоит ходить по этим следам…

Рядом стукнуло. Молодая блюдница принесла отрокам разогретых лепёшек, утиной подливы.

– Спасибо, красёнушка, – поблагодарил Светел.

– О, да тут опять северянин, – прислушалась девушка. – А по лицу не скажешь! Вот онамедни истый дикомыт проходил. Прямо тут сидел, где ты теперь. Краси-и-ивый… Глазом поведёт – душа вон! А суровый, не подступись!

У Светела кусок застрял в горле. Сквара. Повзрослевший. Похожий на молодого Жога Пенька…

– Дикомыт? – кое-как выговорил он.

– Ну да, с братом шёл. С дочуркой-отроковицей.

Светел открыл рот расспросить, как выглядел захожий красавец. Девушку окликнули, она заспешила на другой конец повалуши. Светела что-то заставило опустить взгляд. К его валенку несмело тянулась культя, обмотанная тряпьём. Он отломил кусок лепёшки, уронил в миску калеке.