Царский витязь. Том 2

 – Еды не приемлет и нас к себе не пускает.

Лихарь встревожился. О ядах всё знала лишь госпожа Айге, даже учитель был ей не ровня, какое там стень. Но и ему было известно: золотом травят. И травятся.

А если подлая девка бесповоротно загубила картину, вздумала избежать кары?

Он выждал ещё, говоря себе: если всё так, за день-другой картина хуже не станет. А девка – мертвей. Потом всё же пошёл с Шагалой наверх.

Дверь покойчика на третьем жилье стояла закрытая. От властного нажима ладони даже не скрипнула.

– Выбью, батюшка стень? – обрадовался Шагала.

Лихарь скрутил в груди бешенство. Раньше здесь не было никакого запора. Ворон приделал по девкиной просьбе. Шагала разнёс бы задвижку с одного пинка, но Лихарь приказал:

Кулак молодого гнездаря замолотил в доски.

– Отворяй, чернавка! Оглохла там? Отворяй!

Лихарь ждал в ответ тишины либо Надейкиного испуга. Ошибся. Тонкий девичий голос плеснул злой кухонной бранью. В дверь что-то с треском влетело с той стороны. Брякнуло об пол.

– Костылями кидается, – взял обиду Шагала. – Выбью, батюшка?

Лихарь мотнул головой. Повернулся, молча двинулся прочь.

– Ты дурак, – уже внизу сказал он Шагале. – Лается, значит, делом трепетным занята, ошибиться не хочет. За что наказывать?

– Вот исполнит урок, всё разом спрошу. А до тех пор сам не трону и тебе не велю.

Во дворе моросило. Знать, вне зеленца сыпал с тихого неба мелкий снежок. Из дверей Царской башни выскочил, озираясь, Хотён. Заметил Лихаря, с облегчением подбежал.

– Поспешай, батюшка стень. Учитель зовёт!

Ветер задумчиво расхаживал из угла в угол. Пощипывал бороду. Лихарь коснулся пальцами ковра на полу. Близко увидел дорожку, вытоптанную в пушистой некогда шёрстке. «Зачем ты так скромен, учитель, давно бы уже новый ковёр тебе под ноги метнуть… Золотом тканный, семьюдесятью шелками…»

«Только бы не спросил, скоро ли картину отдам. Утопить дуру безрукую…»

– Прочти вот, что пишут.

Вощёная столешница когда-то была красивой и чистой. В первые годы Лихарь неутомимо затирал на ней кляксы. Ныне воск берегли для важных печатей. Порезы и пятна давно уподобили стол рабочему верстаку, но Ветер и его сменить не давал. Лихарь взял грамотку, лежавшую сверху. Пробежал начальные строки.

– Люторад к тебе просится…

В письмах Люторада мольба о служении звучала годами. Может, учитель решил внять наконец?

Руки начали противно дрожать.

Голос Ветра пробился сквозь пелену:

– Об этом что скажешь, сын?

Ковёр под ногами Лихаря обратился жёрдочкой над ловчим оврагом.

– Скажу, два яблочка с одной яблони, – произнёс он сипло, глухо. – Куда старшее укатилось, туда и младшее метит.

– Люторад не менее пристрастен, – сказал Ветер. – Только ты близко знал этого ученика, он же встретил впервые. Это старое письмо.