Царский витязь. Том 2

А я памятливый, в бабку! Вот тут, – ладонь тронула налатник и кольчугу под ним, – что влегло, уж не вытравишь.

Рассуждая, Новко на всякий случай влёк молодого райцу вон с моста. Ознобиша не противился и не возражал. Кому лучше порядчика понимать в украденном и сгоревшем! Он всё же заметил:

– Писаное слово вода не смывает, лезвие не выскабливает. Даже Беда не обязательно истребляет… А подо мной сейчас мосточки рассядутся – и ничего государю не донесу. Всё со мной сгинет.

Ручища порядчика сразу обхватила канат. Мозолистая, надёжная, раза в два пошире Ознобишиной.

– Мы на то дозорами ходим, чтобы ни под кем мосточки не расседались!

Ознобиша благодарно улыбнулся. «Я и сам удержусь, оплошки не дам. А вот ты, добрый Новко, долго выстоишь против струистых клиночков, украшенных словесами чести? Ведь смекнуть не успеешь, кто да отколь…»

Новко вдруг хитровато прищурился:

– Ты мне поведай, чтоб не пропало. Я бабкины побасенки все как есть помню. И твою сберегу!

Ознобиша успел задуматься, чью службу на деле мог нести Новко. Вдруг сам чаял заветных ножен на локотницу? «Нет уж. Двойное дно повсюду искать, скоро от мира затворишься…» Вспомнился подозрительный и нелюдимый Цепир. «Как он стать? Не хочу!»

– Слушай же, – начал Ознобиша проникновенно. – Не след правдивому райце болтать о делах господина, но ты, Новко, на праздного сплетника не похож, тебе я откроюсь… Третий сын, росший в удалении от семьи, хочет лучше узнать прославленных предков, дабы подражать им в делах великих и малых. Исполняя урок, я дошёл до Гедаха Девятого с его росписями излюбленным яствам. И вот тут, веришь ли, испытал затруднение!

Новко забыл о канатах, слушал, развесив уши. Любопытство доброго простеца, далёкого от царских дел и книжной учёности? Настороженность опытного подсыла?

– Славный царь, чьё имя свято для каждого повара и державца, наказывал томить оленину с одной лесной травкой… Увы, плесень съела чернила, поди разбери, то ли заячье ушко, то ли заячья душка. Между тем первая лучше размягчает жёсткое мясо, но запах требует подправки. Вторая же благовонна и сладка, но стоит переложить, и доверчивый лакомка поселится у отхожего места.

– И какую ты выбрал?

– Я перевернул лист, обратившись к рыбным кушаньям. Где ныне оленина, где те зелья лесные? Шегардай же, как мы знаем, изобилен карасём, требующим лишь сметаны.

Новко выпучил глаза. Помолчал, рассмеялся:

– Вот теперь, маленький райца, вера есть, что ты правда вниз не заглядывался, от людей обиды приняв…

«И у меня тебе вера есть, Новко. Ну… почти…»

Метель завесила чёрные стены крепости белыми изысканными коврами. Роскошные прикрасы уже оседали, обваливались. В полуверсте молчаливым скопищем стояли исполины в скорбных плащах. Поодиночке высвобождали то руку, то голову.