Царский витязь. Том 2

Тут задумаешься, каков сам будешь к семидесяти, на каких семьян обопрёшься. У Коренихи брови встали домиком над переносьем. Суровая бабушка Светела близка была к ответным слезам. Даже иголку воткнула, потянулась к Носыне.

– Не держи сердца, сестрица Ерга, – продолжала гостья. – Помнишь? «Есть старуха, убил бы её, нет старухи, прикупил бы её»… Так и мы, сестрица, с тобой. Сколько ни браниться, а быть помириться. Прости уж добром… да подарочком не побрезгуй. Вот… от скудости моей вдовьей…

Гарко раскрыл принесённый короб. Опёнушки увидели горшок с замазанной крышкой. Повеяло земляным дёгтем.

– Не дороги подарочки, любовь дорога, – сказала Корениха. – И ты меня, Шамшица, прости, если худое слово промолвила, неласково поглядела. И за то прости, что руку сдуру на тебя подняла. Отдарочком…

Зря ли говорят люди: не дай Боги ссориться, не дай Боги мириться! Хлопот наберёшься, а и всех узлов не развяжешь. Равдуша уже поглядывала на скрыню, где, всей деревней налюбованный, таился мягонький свёрток. Ждала приказа свекрови.

Розщепиха подалась вперёд, глаза под вдовьим платом блеснули.

– Я про ту заушину, сестрица, давно бы насовсем позабыла, ан косточки не велят. Чуть тучки спустятся, уж так ноют, так ноют! Ничем не согреюсь, ни шубами, ни одеялами…

У Коренихи рука легла на колено. Брови разгладились, глаза затлели усмешкой.

Внучек выскочил из-за двери, возник перед бабкой. Корениха притянула его к себе, шепнула на ухо, подтолкнула. Жогушка понятливо кивнул, убежал.

– Щедра ты свыше меры, сестрица, – стала говорить довольная Розщепиха. – Вовсе бы мне не надо отдарочка, с любовью твоей и так хороша. Зато теперь не озябну, вся закутаюсь-оботкнусь, моложе на двадцать вёсен вернусь…

За сенями стукнула дверь ремесленной, где с утра до вечера гнул дерево, плёл ремни Летень. Жогушка, гордый поручением, вернулся в избу. Подал бабушке двои лапки. Прочные мужские, нарядные женские. С отверстиями под носок валенка, с цепкими коваными шипами. Корениха взяла снегоступы, взыскательно оглядела. Знаменитое косое плетение лежало ровно и плотно.

– Нету перевода звёздочкам Пеньковым. Новая рука, а дело всё то же, – удовлетворённо проговорила она. – Прими, сестрица любезная, на удачу. Вдруг в саночках продрогнешь, решишься ножки размять.

Вестимо, подружка Путиньюшка дождалась в Затресье подружку Шамшицу. Бережно ведя упряжку отрогами холмов к знакомому зеленцу, Гарко заметил поднимавшихся навстречу парней. Те дрались прямо на крутизну, которую он обходил, потому что бабушек, да ещё хворых, по раскатам не возят.

Так стройно и слаженно могли бежать только калашники. Гарко сунул пальцы в рот, засвистел. Ребята свернули к нему.