Царский витязь. Том 2

– Люди странные из лесу вышли… Сказались переселенцами… приюта попросили, а сами…

– Не спеши, дитятко, – остановил Ветер. – Что за странники, отколь путь держали?

– Мужей полторы дюжины… бабы… С восточной стороны, якобы из Кривулкина острожка выходцы.

Источник нахмурился. Возвысил голос:

– Слыхал кто про Кривулкин острожок?

– Кричанов есть и Кропоткин, а такого не знаем.

– Ворон, ты к Пролётищу бегал! Не случалось захаживать?

– Не… И в начертаниях не видал.

Ветер кивнул, что-то для себя уяснив.

Девкина повесть была беззатейлива и страшна. Сперва набродный люд держал себя скромно. Бабы, изнурённые кочёвкой, на удивление неболтливые, выменивали съестное. Мужи, заросшие, диковатые, обходились своим кружком. Слушались хромого большака по прозвищу Навязень.

– Навязень, – повторил Ветер задумчиво. Слово означало кистень-цепник.

Девка всхлипнула. Уняла готовые вырваться слёзы.

– Дядька Неустрой тоже вот… сказал, небось шайка повольная…

Ветер досадливо нахмурил брови:

– Что ж сразу не затворился да к нам гонца не послал?

– Убоялся лихо будить. Пришли потихоньку, милостью Справедливой, миром уйдут… Затворишься от путников – дурной славы в людях не минуешь…

– Зато о нас, глупостью хозяина твоего, то-то слава пойдёт, – с сердцем перебил великий котляр. – Никакого страха в людях не стало! У самого порога Владычицы Её верных теснят!

– Не вели казнить, батюшка…

…А потом одного чужака младшие неустроичи поймали в клети. С полной пазухой дорогих бабьих прикрас. Повели совестить к большаку… а пришлые за своего исполчились. В копья бросились, в топоры…

Ветер покачал головой:

– У Кудаша так не забаловали бы. Он бы дурака наказал, покражу вернул, ещё виру предложил за обиду. Хорош ватаг, буйных молодчиков не сдержал!

И куда Неустроевым домочадцам против слаженного кулака? На острые клинки, знакомые с человеческой кровью, на страшный двуручный кистень могучего вожака… «Чай вам не кружало перепутное, купеческое войско не кликнете! Не предадите, как Кудаша!»

– Вора могила исправит, – сказал Ветер. – Сыт, обут, а всё равно украсть норовит.

Он слушал пристально. Искал подтверждений тому, о чём уже догадался. Кивнул наконец:

– Как есть кудашонок. Где ему собственное имя прославить… Сама каково спаслась?

– Так спряталась… Па́дерой ушла, следа не покинув… Господин, они баб наших сквернят и раздетыми плясать ну́дят! – Девка всё же не совладала, дыхание прервалось, на запавшие щёки, шершавые от мороза, брызнули слёзы. – Мужей, кого не убили, связали да заперли, припасы жрут в сорок глоток… Рыжак этот… Мне, бает, воля…

– Так он, батюшка, в твоём хлебе кабальным жил.