Царский витязь. Том 2

Бухарка сзади остерёг:

– Станешь зыркать, мешок на голову натянем.

Ознобиша поспешно зажмурился. Жалкая струйка осыпалась крупицами льда. Вьялец по-прежнему безмолвно вернул пленника в сани. Надвинул покрышку, уже взявшуюся морозом.

– Как думаешь, хватились там? – спросил сверху Бухарка.

Белозуб ответил равнодушно:

– Хватилась мачеха пасынка, когда лёд прошёл.

– Заскучала, нового в дом взяла, – подхватил Бухарка.

В бортик чунок, прямо у лица, с силой треснул каёк. Испуганный пленник дёрнулся, вжал голову в плечи.

– А уж мнят себя, грамотеи… – долетело ворчание Белозуба. – В Невдахе их полон двор. Таких, что нам не сгодились.

– Слышь, неспособный? – рассмеялся Бухарка. – Забыл, кому крепкий?

Отчаяние обожгло глаза. Скорее говорить, возражать! Отстаивать себя от неправды! Ознобиша задыхался, сражаясь с кляпышем, но без толку.

– Поди, сразу за новым райцей послали.

– Своего палача знаменито держать. Иначе двор не двор, свита не свита. А эти на что? Книжники?

Саночки мотнулись, заскрипели, поехали. Куда? Зачем?

Наверняка – всё дальше от Выскирега. Навсегда, скорее всего.

…Время, пропавшее в площадных забавах и болтовне… Так дурной работник спускает выручку в кружале, надеясь на завтрашний прибыток и ведать не ведая, что капельник на исаде уже пошёл трещинами…

…Глупые мысли у верхних врат, у подножия рухнувших изваяний… С царевичем в Шегардай! К умным трудам под сенью престола!.. Не гореть больше огоньку в книжнице, ушла лодочка на вечерний лов, не вернулась… Отдадут замуж царевну, Эрелис примет нового райцу… Кто вспомнит злополучного Мартхе?

…Древние листы под нетерпеливыми и осторожными пальцами… Искра в обманчиво-неподвижном взгляде Эрелиса… Девичья льняная коса клинком через воинский пояс…

Глаза обожгло пуще, невыносимо. Ознобиша подавился кляпышем, слезами и кашлем, перед глазами встали круги. Он задохнулся, забился…

Правую руку стиснул верёвочный плетежок.

Тонкое волоконце надежды. Совсем тонкое.

Ознобиша схватился за него и полез, обдирая ладони, как по канату на стену. Сперва медленно, скользя и съезжая.

«Я не буду бояться. Не буду ловить их речи и обмирать, гадая, что со мной сделают. Я останусь цел и вернусь. У меня есть орудье, вручённое государем. Я лишь вчерне его завершил. Смысл увязал, но красными словами, достойными слуха праведных, не облёк. А это ведь не позолота на буквицах, от которых книга не делается умней. Я ошибался, принижая умение излагать. Правильное изложение высвечивает все грани сути, очищая от лишнего. Если хочешь, чтобы тебя в самом деле услышали…»

Дыхание помалу выравнивалось. Докучная деревяшка во рту не могла запереть течения мыслей.

«Ваан пуст, как бочки в срединном покое. Зато умеет развлечь.