Царский витязь. Том 2

Разбойники собрались в кружок, начали спорить.

– Если вражда у них, почему до сего времени не схлестнулись?

– Потому что Ялмаку всего первей выгода. А дружина его хоть и речётся Железной, Неуступа он одного на белом свете боится.

– Зачем же теперь пойдёт на него?

– Затем, что мы одним плечом с ним навалимся.

– Да ну. Голову без корысти озакладует?

– Просто чтоб Неуступа избыть?..

– Будет ему корысть. Гудила, помните, сказывал? Царским в Коряжине показываться нынче не велено…

– Мыслю, Неуступ своего купца проведёт на юг до Кияна. Там новый поезд в опасение примет. Кощеев наймётся до Светыни хранить… Тут и переймём сообща.

– Чего ради? Нищеброды они! Половина опять под иго пойдёт!

Марнава не отступал:

– А забыли, как мы Зорка вагашинского стерегли? Знатого богатея?

– Только мёрзли впустую.

– Кто сказал, что ныне в путь тронется?

Марнава взял Лутошку за плечо, крепко стиснул.

– Коли по замыслу сбудется – изволением Хозяина Повольного стяжаем напоследок великий достаток и великую честь. Беги, следопыт, догонишь Телепеню, он, поди, неспешно идёт. Ему скажешь: вернёмся с добычей. Нас у Кияна после найдёшь.

«Не мог сразу послать! Это сколько вёрст ворочаться…» Вслух Лутошка мрачно пообещал:

– Найду, коли батюшка ватаг голову не оторвёт.

– На тебя не осердится. Ты у него ещё с дегтярного похода любимец.

– А замахнётся, матушка боярыня в обиду не даст, – поддакнул Онтыка.

«Ну да. Надеешься, авось пришибёт. Под гнев подводишь за то, что я прав вышел…»

– Ты меня поглядывай, дядя Марнава. Вборзе прибегу. Не хочу битву великую пропустить.

«Уж придумаю, как с батюшкой Телепеней остаться. От обид твоих подале!»

В том, что живот гадко стынул при мысли о новой встрече с Царской дружиной, Лутошка не хотел сознаваться даже себе. Ялмаковичей он пока в глаза не видал. Сеггаровичей – лучше бы и вовсе не видеть. Он в своё время на тайное воинство насмотрелся. Умел различить, где пустая угроза, где – смерть неминучая.

Беляк Онтыка оглядывался ещё долго после того, как Лутошки не стало видно в лесу. Слушать предчувствия он не умел. Без рыжака было пусто и одиноко, вот и всё.

Тем утром, привычно направившись в книжницу, Ознобиша ещё не успел покинуть дворцовые подземелья, когда впереди послышались голоса. Долетел размеренный стук, сопровождавший приближение шествия. Это лязгал, высекая искры, наконечник посоха Фирина Гриха. Выглянув из-за угла, Ознобиша увидел и самого царедворца. Великий жезленик выступал сущим пырином, от парчового кафтана чуть пуговки на груди не летели. Позади старика угадывались ещё тени. Когда они шагнули в пятно света от жирника на стене, Ознобиша узнал Мадана. За племянником Фирина с шапками в руках шли два незнакомца.