Царица темной реки

Почему это вы вдруг опрометью в деревню бежать кинулись? Старшему лейтенанту ты сказал, что ни с того ни с сего беспричинный страх напал, так?

– А откуда же ему, беспричинному страху, было взяться? – уже с ноткой вкрадчивости спросил Минаев. – До деревни рукой подать, места эти вы наверняка сто раз облазили, и было еще не темно. И зверей тут нет, и нечистой силы вроде не водится. Сам я в нечистую силу как-то не очень верю… Или ты веришь?

– Да не так чтобы… – пробурчал Стах.

– Вот видишь… Так с чего было взяться беспричинному страху?

– Что-то такое было, совсем другое, была причина… Что ж ты молчишь? – спросил он уже с явной укоризной и продолжил чуть ли не задушевно: – Стах, ты ж свой мужик, правильный, немцам шкодил как мог, а своему, советскому офицеру правду рассказать не хочешь? Не по-мужски как-то получается, с какой стороны ни глянь… Очень мне нужна эта правда, Стах, дяденька Рыгор молчит, но сдается мне, он в тебе потихонечку разочаровывается. А ведь такие хорошие отношения у вас поначалу сложились, и на танке покатать тебя хотели, и из автомата дать пострелять, за своего считали…

Стах поднял на меня глаза:

– А если расскажу, все по-прежнему будет? И насчет танка, и насчет автомата?

– Будь уверен, – кивнул я, не дожидаясь реплики следователя (впрочем, он и не вмешивался). – Давай опять жить дружно, а? Батька твой, я уверен, такое запирательство никак не одобрил бы… Не немцы ж тебя помочь просят, а свои…

– Да, была причина… – вздохнул Стах. – Только рассказывать было как-то и стыдно… Заметил нас дядя Рыгор. Немного не доходя до того места, где его потом нашли. Как ни хоронились, а заметил. Кулаком погрозил и крикнул, что он нас распрекрасно узнал. И если сей же минут – это он так сказал – пятки салом не смажем, он нас потом в деревне обязательно поймает и уши надерет так, что они у нас будут как красный свет у свелафота… слово какое-то непонятное.

– Как у светофора? – подсказал я. Ну конечно, где ему было это слово знать, если он дальше райцентра в жизни не выезжал, а в райцентре их отродясь не водилось…

– Ну вот и молодец, что правду рассказал, – самым дружеским тоном сказал ему Минаев. – Может, и про то утро правду расскажешь, коли уж пошел разговор по душам? Что-то плохо мне верится, что тебя к тому месту какая-то неведомая сила потянула, «как на вожжах». Не верю я и во всякие неведомые силы, знаешь ли… Не бывает их, давно живу, но ни разу не встречал… Может, и тут есть вовсе даже ведомая причина? Коли уж у нас пошел мужской разговор…

На сей раз Стах молчал гораздо дольше, понурив голову и угрюмо колупая босой ногой траву под ногами. И вдруг, словно решившись на что-то, резко вскинул нечесаную голову:

– А ругаться не будете?

– Кто ж за правду ругает, чудило? – мягко сказал Минаев.