Царица темной реки

– Ничего бы это нам не дало, – сказал Минаев. – Потому что понял я эту обаятельную бабулю едва ли не сразу, как увидел. И не сомневаюсь: с милой улыбочкой подтвердила бы все, что Алеся нам ни преподнесла. Что рыдала она день и ночь. Что в здешней речке живут русалки, и это они вашего сержанта утопили. Повидал я таких бабуль – обаяние бьет из каждой морщинки, а в душу лучше не заглядывать…

– Я тоже, – сказал Шалин (надо полагать, ему прискучило молчать). – В сорок третьем одна такая мне чуть нож в спину не загнала. Тоже вроде вашей: улыбка на улыбке, в каждой морщинке своя смешинка… А оказалось, оба сыночка у нее служили в полицаях, в крови по уши, и сама она с дедом из раскулаченных, и жили они по чужим убедительным документам. Хозяев этих документов дед преспокойно зарезал, причем бабка помогала, за ноги держала. Тяжелая была история… Ну, товарищ капитан, какие ваши дальнейшие действия? По моей линии я ровным счетом ничего не усматриваю…

– Действия… – проворчал следователь. – Остается одно: навестить этого мальчишку, который нашел тело, и больше нам тут делать абсолютно нечего…

У меня создалось стойкое убеждение, что Стаха он собирается навестить исключительно для очистки совести, – но я, разумеется, промолчал, чтобы не дразнить гусей. У меня и так на душе кошки скребли. И ведь они еще не докопались, что я, уведя на свадьбу гарнизон в полном составе, оставил боевые машину и автобус без часового, на попечение двух деревенских мальчишек, а это уже посерьезнее активного участия в застолье. Могут и докопаться…

Стаха мы нашли во дворе – мальчишка старательно колол дрова. Видно было, что не в первый раз, получалось это у него довольно сноровисто, но всё же не взрослый мужик, сразу видно, тяжеловато приходится. Ну а что еще делать, если он в свои двенадцать – единственный мужик в доме? И огород на нем, и все остальное – и ведь находит время, чтобы поиграть со своей компанией (где все, надо думать, в том же положении – если не единственных мужиков в доме, то первых помощников во всем…).

Увидев нас, Стах, такое впечатление, с превеликой радостью положил топор:

– Здрасте, дяденька Рыгор! Здрасте, дяденьки офицеры! Если вы к мамке, она на свиноферме…

Минаев сразу взял верный тон: сказал без всякого сюсюканья, серьезно, как взрослому:

– Да нет, к тебе, хозяин. Ты ведь, как я понимаю, за хозяина тут будешь?

– Да частенько, – так же серьезно ответил Стах. – Приходится, куда ж денешься…

– Вот и хорошо. Разговор есть, ты не против?

– Отчего ж против? Располагайтесь. – Он повел рукой вокруг.

Лавочки не было, но лежала груда березовых чурбаков, на них мы и расположились, закурили.