Царица

На лацканах форменных пиджаков нам закрепили бейджики с номерами, и мы несколько нервозно сразу их проверили, полагая, что именно в этом порядке нас и будут вызывать на комиссию. Прошло минут пять, а ни обещанные испытания, ни дружеское общение не наступали. При входе мы все поздоровались друг с другом, но лично я знала в лицо только двоих, которым и улыбнулась. Так что приветствием дело и ограничилось: все были заняты тем, чтобы волноваться перед проверкой и присматриваться друг к другу. Интересно, что среди десяти претендентов был только один мужчина, и я, усмехаясь, заподозрила Сиенну Мориц в сексизме.

Прошла еще пара минут, становилось скучновато.

– Ну и что теперь? – с вызовом вопросила номер семь (впоследствии оказавшаяся Катриной).

– Может, кофе? – Я подошла к столику с чайно-кофейными принадлежностями. Рядом, прямо над входной дверью приветливо подмигивала единственным глазом камера наблюдения, и я вежливо ей помахала.

– Кофе? – Номер семь появилась у меня за спиной. – Ты пить можешь?

– Не только могу, но и хочу, – призналась я. В эту ночь, как ни прискорбно признать, я спала ужасно и теперь нуждалась в допинге. – Весьма кстати был бы кофе, и желательно с хорошей порцией сахара.

Кандидаты за моим плечом задвигались, стали подходить к столику и к кулеру с водой, а то и просто прогуливаться по комнате. Кое-кто приглушенным голосом вступил в беседу. Только двое продолжали дисциплинированно сидеть на своих местах и хранить молчание.

– Камера работает, – негромко заметила темноволосая женщина, набиравшая стакан воды, и по ее быстрому внимательному взгляду я поняла, что она осматривает помещение в поисках «слепой зоны». – За нами наблюдают.

Мы с номером семь пожали плечами. Понятно, что в этой комнате все отлично просматривается и укрыться негде. В принципе сам факт слежки меня не слишком взволновал: за полгода работы я уже привыкла к тому, что все достижения в этой области мы применяли и внутри организации. Мне это даже казалось логичным: сперва опробовать все примочки на своих, а уже потом использовать их «в поле».

Я улыбнулась, вспомнив легкий шок в свой первый день работы, когда я, покидая туалетную кабинку, совершенно случайно обнаружила на двери неброскую надпись: «Улыбайтесь! Вас снимают скрытой камерой» – и застыла перед ней в полном ступоре. Разумеется, табличка была размещена таким образом, чтобы ее видно было только при выходе из кабинки и никак при входе. Пару дней я, натыкаясь на камеры слежения в коридорах, кабинетах и даже столовой, избегала пользоваться туалетом на работе, но на третий день не выдержала и дала волю накопившемуся… нет, не тому, что вы подумали, а возмущению.

– Это правда? – потребовала я ответа у Березина.