Бедовый 9. Царь царей

Созидатель тревожно смотрел на увеличивающуюся гору трупов, постепенно отступая назад. А Царь царей шагал по теперь уже точно мертвым наверх, не переставая шептать свои сакральные слова. И его мощь, собранная прежде и разделенная среди всех остальных, росла вместе с ним.

Первым от забытья очнулся Зной, вновь ударив по противнику. Только теперь часть мелких рубежников, прежде огибающих крона, как ручей камень, бросилась на обидчика. Созидатель не видел, что произошло со стариком. Разве что почувствовал, как хист несчастного раздирают на части, словно его разрывают вместе с телом.

Прочие кроны, включая Воителей, тоже решили продать свою жизнь подороже. Однако Созидатель понимал, что это бесполезно. Самое мерзкое таилось в том, что их не просто убьют, а отберут силу, что пойдет лишь на общее благо Нежизни. Сделает ее могущественнее. Он понял это только сейчас. Что до Воителей, которые познали вкус Осколков, кто знает, может, и они превратятся в истинных адептов новой силы.

Творения Созидателя встали между рубежниками, приносящими себя в жертву и Великим кроном. Редкие рубежники, прорывающиеся сквозь кольцо заслона, встречались с молниеносными хитиновыми отростками, которые вырывались из брони навстречу. И что Созидателя испугало больше всего, многие умирали не сразу. Но вместе с тем не кричали. Промысел слишком легко покидал их тело. Потому что они и были уже не живы.

Именно тогда он понял, что надо уходить. Замершая от ужаса лихо оцепенела, не в силах двинуться с места. Созидатель схватил ее и огромным прыжком перемахнул через реку созданий, пытающихся убить, разорвать, пожертвовать собой. Во имя одного, во имя службы новому Царю Царей.

Великий Бог бежал так быстро, как только мог. Чувствуя, как терзают его созданий. Слыша и кожей ощущая, как умирают кроны. И, что еще страшнее, как те, кого уже коснулась скверна Нежизни, становятся ее послушными слугами. Созидатель стремился к ближайшему из порталов, чтобы убраться в другой мир. Этому миру уже не помочь. Он был обречен.

Очень часто сведения, которые я узнавал о рубежном мире, можно было описать одним единственным словом. Жаль, что это самое слово нельзя произносить вслух в приличном обществе. Подобное произошло после короткого рассказа Юнии. Эмоций была масса, но все какие-то уж совершенно непечатные.

Меня очень смущало, что какой-то непонятный чувак тревожит умы рубежников и нечисти. Еще больше пугало, что перед ним сдрейфил сам Созидатель. Значит, было чего бояться. А ведь это тот крон, который считал себя самым сильным и великим, пока мы его со Стынем немножко не убили.

И только запоздало до меня дошло — нечисть! Если в городе сошли с ума все черти, жиртресты и прочие товарищи, значит, подобная участь не минула и домашних.