Бедовый 9. Царь царей

Рубежнику, выпившему энергию нескольких Осколков, тому, кто обратился к заемной силе, подобное не составило особого труда.

Соловей довольно быстро нагнал Бедового, который двигался на стареньком потрепанном фургоне. Но сразу нападать не стал. Бедовый удалялся от центра города, что было только на руку кощею. Правда, юнец возвысился на рубец. Но едва ли ему это могло помочь.

От нетерпения и излишка силы Минин стал мурлыкать себе под нос песню:

— Увезу тебя во тьму я, к мрачным увезу снегам,

Серой шкурой мертвецов я брошу их к твоим ногам.

По безжалостному льду шагнем с тобой в объятья мглы,

И среди теней безмолвных затеряемся вдали1.

Когда-то очень давно, когда он перебрал все известные песни, Соловей занялся тем, что в чужанском шоу-бизнесе назвали бы «творческим переосмыслением». Попросту говоря, Минин стал придумывать новые песни на старый лад. И хист даже будто бы недовольно, но принимал эти скромные жертвы. Вот только с каждым годом песни становились мрачнее. То ли из-за предчувствия скорой смерти, то ли из-за мыслей о приходе Нежизни.

Рубежника он нагнал на уединенной улочке, среди многочисленных одноэтажных домов. Идеальное место для убийства. Соловей подождал, пока недотепа вылезет из машины, а после выбрался из укрытия. Уже не пытаясь сдерживать бушующую внутри силу. И Бедовый заметил его сразу.

— Привет. Как удивителен Выборг в это время года, правда?

Действительно идиот, как и говорил Тугарин. Даже поразительно, почему некоторые всю долгую и непростую жизнь мучаются со своим хистом, а другим все дается так просто и быстро? Почему промысел Спешницы попал в такие странные руки. И почему мальчишка стал так скоро возвышаться, словно его кто-то водил на ниточках, как театральную куклу.

Для себя Соловей решил, что страдать мальчишка будет невероятно. За все волнения, которые им пришлось испытать. За те жертвы, на которые пришлось пойти. Скоро луна потеряет силу, они откроют ларь и Царь царей начнет свое шествие во всех мирах. Скоро все начнется и все закончится.

— Ладно. Чего надо? — спросил Бедовый, поняв, что ответа не будет.

Бедняга, видимо, действительно думал, что все удастся решить миром. У Соловья на этот счет имелась иная точка зрения.

— Убить! — коротко произнес он.

Заклинание было несильным, простым, но редким. И называлось Змея. Когда-то Соловья научил ему сам Тугарин. Хотя больше напоминало выпущенное копье, которое после удара начинало сильно вращаться.

Змея отрекошетила, упершись в выставленную преграду, «развернувшись» уже возле фургона. Брызнуло стекло, заскрежетал металл, а сама машина теперь представляла собой подобие простыни, которую попытались выжать. Слишком много силы плескалось в теле Соловья. Неоправданно много.

Поэтому на мгновение стало даже несколько обидно.