Бедовый 9. Царь царей

Единственная кара была, если бы ты совсем игнорировал хист.

— Если бы он требовал убивать младенцев, но ты не хотел, — сходу предложил я один из примеров, который пришел в голову.

— Да. Промысел в таких высыхает, и они становятся хуже чужан.

— Потому что уже вкусили истинной силы. Потому что их тело стало питаться высшей энергией, но более не получает ее. Жалкое зрелище. Высохшие и несчастные уродцы, для которых смерть является истинным спасением.

Мне вдруг стало понятно, что на своем жизненном пути Рехон точно встречал подобных персонажей. И, судя по презрению в его голосе, было совершенно ясно, что выходило из этих встреч.

— С десятого рубца хист становится требовательнее, — продолжил проклятый. — И ненасытнее. Его приходится все время подпитывать, иногда чтобы просто оставаться на прежнем уровне. А игнорирование промысла приводят к чудовищным мукам. Шаг за шагом ты становишься его невольным заложником.

— Рабом лампы, — негромко проговорил я, понимая весь масштаб свалившегося трындеца.

— Все так. Думаешь, мне самому нравится творить все эти беспорядки и сутолоку? Глядеть на бесчинства, членовредительство, а иногда и смерть?

— Думаю, что да, — без всякого стеснения сказал я.

— Нет, — вполне серьезно ответил Рехон. — Когда-то, в самом начале, подобное казалось забавным. Со временем наскучило, теперь вызывает отвращение. Но вместе с тем ты ничего не можешь сделать. Твое сознание станет частью хиста, а не наоборот.

— Это мы еще посмотрим, — сердито сказал я, выруливая на трассу.

Правда, перед глазами встали Созидатель и Стынь. Первый все время воспроизводил тварей, которых едва ли любил. Второй из-за приверженности хиста к холоду стал менять вокруг себя атмосферу. Думаю, на уровне полубогов требования промысла совершенно другие. Что вполне логично. За такую силу необходимо платить должным образом.

— Но не переживай, во всем нужно искать плюсы. Скоро к тебе придет и сила кощея.

— Что придет? — не сразу понял я, все еще витая в собственных размышлениях.

— Нечто вроде поощрения. Уникальное умение.

— И что это? — ухватился я последние слова. — Как его выбрать?

— Не знаю, — честно признался Рехон. — Все происходит как-то само собой.

На этом бесплатный урок хистоведения закончился. Проклятый кощей, словно довольный тем, что испортил мне настроение, уставился в окно. И не произнес ни слова до самой границы Тверского княжества. Да и там по большей части отвечал лишь ратникам. Которые мурыжили нас добрых полчаса, раза по три заглянув в фургон и постоянно задавая одни и те же вопросы: «Куда ездили?», «Что делали?», «Взаимодействовали ли с какими-то артефактами?».

— Теперь твоего нового дружка замучают с проверками, — сказал Рехон, как только мы отъехали.