Царь горы

 — Как я уже говорил, Темный Двор не станет открыто помогать лидерам Саббат создавать коалицию.

Никто не сможет обвинить вождей, что они объединили семью по приказу навов.

— В противном случае за ними не пойдут.

— Пойдут, — покачал головой комиссар, — но значительно меньше масанов, чем мы рассчитываем. А посему создание коалиции станет внутренним делом.

— И вместо гарок в бой пойдем мы.

— Кардиналы, создающие коалицию, устали от войны и верят, что их действия будут полезны семье. Они готовы рискнуть своим положением ради великой цели, и я уважаю их за это. Я не могу помочь открыто, но есть вещи, на которые им трудно решиться. Есть лидеры, которые способны поставить крест на наших замыслах…

— Вы говорите об истинных кардиналах?

— Да. Без моей поддержки с ними не справиться, и я планировал оказывать ее с вашей помощью.

Масаны оторопело переглянулись:

— Но никто из нас не способен противостоять истинному кардиналу, — недоуменно пробормотал Хосе.

— Я знаю, — улыбнулся нав, — и не намерен отправлять вас на смерть. Вы будете решать вспомогательные задачи.

— А платить вы будете по-прежнему? — поинтересовался Мигель.

— В таком случае на нас вы можете рассчитывать.

Возвращение участников совещания было организовано не менее тщательно, чем их приезд в венгерскую столицу. Открывали порталы два нава, Ортега и Бога, под руководством Сантьяги. Советники прятали всплески магической энергии, и ни один колдун на свете не смог бы узнать, что в Будапешт и из него в эту ночь было построено двенадцать межконтинентальных порталов. Если Темный Двор хотел обеспечить режим полной секретности, он его обеспечивал.

Темно-синий «Бентли» растворился в грузовом переходе. За машиной шагнул Бога, исчез, молниеносно переместившись во внутренний двор Цитадели, черный вихрь продолжал вертеться в центре мостовой, всем своим видом показывая, что надо торопиться, но Ортега, уже направившийся было к порталу, вдруг остановился и замер.

Нав оглядел маленький переулок: пустынно, тихо. Поднял голову и ощупал взглядом дома: окна закрывают жалюзи и занавески, ни в одной квартире не горит свет. Город еще спал, но происходящее в переулке скрывали не только ненадежные объятия Морфея — плотный морок прятал от посторонних взглядов и вихрь перехода, и нава.

В закрепленной на ухе гарнитуре раздался голос оператора:

— Ортега, ты чего возишься?

— Мы не можем держать портал вечно.

Но ведь что-то его смутило! Что-то заставило насторожиться. Что-то непонятное. Что-то прячущееся.

— У тебя девять секунд!

Это был укол, легкий толчок, едва ощутимый всплеск, появившийся на самом пороге чувствительности. Ортега не смог бы объяснить, что уловил: магическую активность или сильную эмоцию.