Царь горы

Адриано и Джакомо наизнанку вывернутся, но прикончат проклятого Треми. В этом можно не сомневаться. Они сильные масаны, вполне достойные Амулета Крови — отец чуял мощь сыновей, — они справятся. Скорее всего отличится Джакомо, ему чаше приходится воевать, и он умеет бить в спину. Адриано вряд ли полезет в гущу, подождет, чем все закончится. Вариантов два: Джакомо или падет от руки гиперборейской твари, или, если наемники его не заподозрят, от руки брата. Свой шанс Адриано не упустит.

А потом на сцену выйдет Руссо.

И у Сантьяги не останется другого выбора, кроме как передать всю власть Александру Брудже. Лондонца не будет, сыновей, которые смогли бы удержать клан и продолжить дело отца, не будет, истинного кардинала в Тайном Городе не будет.

Будет только Александр. Истинный кардинал новой Саббат.

Жаль только, что погибнет Клаудия…

Барон не сомневался, что охранники убьют его дочь при первых же признаках тревоги. На вилле она или нет — не важно, эту ночь Клаудия не переживет. Она была великой предсказательницей, а стала грандиозной приманкой.

«Моя единственная дочь…»

И Бруджа сделал то, чего не делал уже давно. Он взял в руку Алое Безумие, поднес его к губам и поцеловал. Он словно просил у камня твердости, силы.

А потом он увидел фотографию Клаудии. Немного удивленной. Беззащитной. Увидел ее огромные глаза.

И почувствовал себя очень старым.

Пламя освещало полуразрушенные стены родового замка, и его отблески падали на оружие гарок. Он увидел стройные ряды темных. Он увидел смерть.

А потом он услышал за спиной крик младенца и понял, что смерти нет…

В том сражении гарки упустили Бруджу. Это был один из немногих случаев, когда они не смогли — не смогли! — выполнить приказ князя.

— Великий магистр! — Сантьяга склонился в поклоне. — В первую очередь позвольте выразить признательность за то, что вы согласились уделить мне несколько минут своего драгоценного времени.

— Вы были весьма настойчивы, комиссар, — в тон наву отозвался Франц.

— Обстоятельства вынудили меня искать встречи с вами, несмотря на то, что капитан де Лаэрт как раз собирался ложиться спать.

— Гуго много работает и старается соблюдать режим.

— Могу только позавидовать.

— Вы выглядите утомленным, — заметил де Гир.

— Засыпаю на ходу, — улыбнулся комиссар. — И поэтому, если вы не против, хочу сразу же перейти к делу.

— Я внимательно слушаю.

Франц принял нава не в тронном зале, а в рабочем кабинете. Великий магистр сидел за столом, одетый в обычную одежду: рубашка с расстегнутым воротом, брюки. Никаких регалий, никакой парадности. В отличие от предшественника, де Гир соблюдал протокол только в тех случаях, когда это было действительно необходимо.

— Даже не знаю с чего начать, — прищурился Сантьяга.