Царь горы

День выдался на редкость ясным, отлично подходящим для приятной прогулки по дорожкам, и веселые лучи звали хозяев роскошного парка: выходите! Вдохните полной грудью прохладный декабрьский воздух. Свежий. Вкусный. Прищурьтесь на солнце! Полюбуйтесь бездонным небом! Насладитесь редкими минутами зимней сказки! Лучи звали играть, лучи дразнились, лучи смеялись… Но владельцы поместья оставались глухи к зову природы. Они прятались в огромном доме, и не горели желанием выходить на солнечный свет.

Владельцы поместья предпочитали другое светило.

— Ты плохо выглядишь.

— Я провел в лаборатории всю ночь.

— Я был уверен, что на этот раз получится.

Стоящий у камина мужчина был стар и лыс. Его крупное, волевое лицо избороздили глубокие морщины, а о некогда густой шевелюре напоминала лишь редкая поросль за ушами и на затылке. Тем не менее, никто бы не назвал мужчину дряхлым: годы, хоть и наложили отпечаток на его лицо, еще не согнули, не сломали, не придавили плечи, не сгорбили. В мужчине чувствовались энергия и мощь. Даже сейчас, уставший, он двигался упругой, совсем не стариковской походкой.

У барона Александра Бруджа, самого старого масана в мире, оставалось достаточно сил, чтобы поспорить с куда более молодыми соплеменниками.

Он подошел к дивану, опустился на подушки и, откинувшись назад, закрыл глаза. В одной руке Бруджа держал бокал с красным вином, а другую протянул вдоль спинки дивана. Помолчал, расслабился, и едва слышно повторил:

— Я был уверен, что на этот раз получится.

Его голос напоминал шуршание листьев в осеннем лесу. Очень своеобразный голос, запоминающийся.

— Тем не менее — фиаско. — Клаудия не сводила глаз с горящего в камине огня. — В очередной раз.

— Силы Алого Безумия не достаточно для снятия навских печатей. Я вытянул из Амулета все, что он мог дать, но проклятые арканы не дрогнули.

На груди барона висел медальон с крупным красным камнем. С очень тусклым камнем — редко, крайне редко Клаудии доводилось видеть легендарное Алое Безумие таким опустошенным. И хозяин и Амулет Крови были выжаты до предела.

— Может, ты напрасно идешь напролом? Хитростью города брали едва ли не чаще, чем силой.

— Не получается никак: ни силой, ни хитростью. Не получается даже с помощью Барабао.

— Ты подружился с маркизом? — Клаудия провела пальчиком по каминной полке.

Этим утром девушка предпочла черное. Платье открытое на плечах, но строгое — подол юбки скрывает черные туфли. Из украшений — ожерелье черного жемчуга. И почти нет косметики, лишь легкие мазки, подчеркивающие тонкую красоту. С недавних пор Клаудия отказалась от яркого макияжа.

— Ты не упоминал, что Барабао согласился говорить с тобой.

— Забыл… — Александр, не открывая глаз, сделал большой глоток вина. — Я думал, он окажется полезен.