Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

И делает это так неумело и самозабвенно, что мне захотелось просто убить его. Одеяло рядом зашевелилось. Хватка на мне ослабла, а хриплый голос поинтересовался: «Который час?». Потом немного подумав, он решил уточнить который день недели и число? До месяца и года дело не дошло. Мы лежали и слушали «блям-блям».

- Вы его убьете или это сделать мне? – услышала я голос над ухом, - Как он вам там рассказывал? «Пусть Алард убьет меня! Я не хочу жить таким!» Так вот, сейчас Эрхард как никогда близок к исполнению своего желания.

- Ладно, пойду я, - вздохнула я, пытаясь встать. Но меня не отпустили и прижали к себе.

- Так почему вы никуда не идете? Я же вас не держу? – заметил Абель, зевая внушительными клыками и прикрывая их рукой.

Я снова попыталась встать, но меня снова дернули,  и я снова упала в его объятия. «Блям-блям-блям…» - раздавалось из соседней комнаты, пока рука сжимала меня железной хваткой.  Было у меня такое чувство, что буквально за стенкой какой-то усердный первоклашка разучивает «Кузнечика» и постоянно промахивается мимо нужных клавиш. Мы лежали и сопели от негодования, содрогаясь от каждого «брямс!»

- Вот лежите и слушайте! Я же вас слушал по утрам? – усмехнулся Абель, тоскливо глядя на дверь. Потом он не выдержал и попытался встать. Я напряглась и  дернула его вниз.  И мы снова лежали висок к виску, рассержено сопя.

- Но у меня хоть мелодия прослеживалась… Местами узнаваемая. Вы же догадались, что это – «Сурок»?  - вздохнула я, чувствуя, как он снова собирается подняться. Я повисла на нем и опустила его обратно, - А почему вы никуда не идете?  Я же вас не держу?

Мы полежали и послушали этот кошмар, а потом вскочили, после того, как услышали, как кто-то залихватски проводит рукой по всем клавишам.

- Два часа дня. Сколько можно спать? – возмутилась я, приводя себя в порядок.

- Утро начинается тогда, когда я просыпаюсь. Если я проснулся в два часа, значит в два часа утра, - заметил Абель, застегивая пуговицы сюртука, - И вообще. Вредничать в этом доме – моя привилегия. Не это платье. Другое.

- Какое? – спросила я, разглядывая гардероб, - Красное? Белое? Какое? Их тут штук двадцать. Какое именно?

- Хм… Вот это. Белое. Давно я вас в нем не видел, - заметил Абель, вытаскивая мое нелюбимое платье. Нелюбимое, потому, что у него был корсет. А шнуровать корсет я не умела. Поэтому почти никогда его не одевала.

- Стойте смирно, - заметил он, затягивая меня.

- Да вы… кхе…. садист… кхе… Уже и дышать не позволяете… - простонала я, уцепившись руками за спинку кресла.

Через десять минут мы зашли в комнату с роялем, за которым сидел Лис. Волосы у него были распущены и спадали рыжим каскадом на плечи. Он подложил под голову кулак, а другой рукой нажимал все клавиши подряд.

- Проснулись? Наконец-то.