Трудовые будни барышни-попаданки 5

Улыбнулся бодрой улыбкой человека, не спавшего ночь и освежившегося литром кофе:

— Порядок, Мушка. Дополнение к Манифесту отпечатано. Едут!

Действительно, в полумраке Адмиралтейского бульвара показались сани и верховые фигуры.

— Будет новоиспеченный царь, — шепнул супруг, — а вот мамочка заявила, что согласна на ограничение самодержавия, но не согласна об этом слышать.

Я не верила все равно. До той минуты, когда появился император и генералы заполнили зал. Не без затруднений: понадобились дополнительные кресла и скамьи.

В зале было жарко, если не сказать душно. Супруг оказался рядом с начальником, а я — едва ли не на галерке. Слегка подтанцовывала, чтобы не заснуть.

Но все равно пропустила минуту, когда началось чтение нового документа.

«Божиею поспешествующею милостию мы, Николай Первый, Император и Самодержец Всероссийский…» «Понимая волнения и опасения наших верноподданных…» «Преисполненные желания всеобщего благоденствия…» «Понимая недопустимость существующего стеснения помещичьих крестьян…» «Осознав необходимость дополнительных прав для Государственного Совета…» «Необходимость исправления некоторых законов…»

Интересно, как составлялся этот документ? Возможно, как Манифест о вступлении на трон: написал Карамзин, отредактировал Сперанский.

Если в зале кто-то и дремал, то только я. Сенаторы вертели головами и разве что не дергали себя за уши, желая убедиться в реальности происходящего. Ну да, царь сам себя ограничивает и берется покончить с крепостным правом в течение десяти лет.

Но все же это были слова, пусть и написанные. Требовался поступок.

— Мушка, проснись и лети!

Миша подкрался, дернул меня за рукав:

— Они пришли. Стоят на площади, но не знают, кому вручить.

Я мгновенно вышла из летаргии. Выскочила. Вернулась через десять минут. Как раз когда закончилось чтение.

Дальше требовалось соблюсти подобие субординации. Супруг посовещался с престарелым министром, тот что-то сказал царю. И я услышала профессиональный голос церемониймейстера:

— Его императорское величество изволят, чтобы Эмма Марковна Орлова-Шторм огласила полученные сведения.

Звездный час, звездная минута… Все отдала бы за постель и чашку какао. А тут надо идти в центр внимания.

— Ваше императорское величество, — сказала я после подобающего книксена, — вот тетрадь, в которой участники тайного общества вписали свои имена. Эти люди отказались от своих умыслов, в том числе столь страшного, как покушение на жизнь монарха. Они признают свою вину и вверяют свои судьбы вашей милости. И надеются, что смогут и дальше служить Отечеству.

По рядам пронесся ропот.