Трудовые будни барышни-попаданки 5

* * *В квартиру Рылеева была отправлена не простая обходчица, а Настя, тщательно проинструктированная мною. Я рассказала ей о происходящем в общих деталях: надо спасать страну от смуты, а хороших, но глупых людей — от виселицы. В том числе поэта Рылеева.

Настя вернулась немного сердитая. На Кондратия Федоровича.

— Да как же, Эмма Марковна, можно так со своей женой обращаться? Понятное дело, чья бы корова мычала — я тоже вся в работе, не до мужа. Но у нас хотя бы ребенка нет!

Хозяин не уделил визитерше внимания: все вопросы по детям — к жене. Наталья Михайловна была поначалу насторожена. Но разговорилась, поделилась горем: недавно умер сын — второй ребенок. Настя, кстати не соврав, сказала, что сама надеется родить, стала спрашивать Наталью о материнских делах. Та велела кухарке чай поставить, две женщины уединились и выговорились.

— Давно такого несчастного человека не встречала. Ее муж, — тут Настя понизила голос, — весь в своем заговоре. Гости соберутся, жена выглянет к ним, покажется — и у себя затворится. Ни погулять вдвоем по набережной или бульвару, ни в гости пойти к другой семье. Только стихи и тайное общество. Наташе поговорить не с кем, кроме кухарки. Потому-то мне душу и открыла. И боится, очень боится, потому что все слышит, знает и понимает.

Пятилетняя Настенька, дочка Рылеева, к счастью, была здорова. Анастасия на прощание посоветовала маме сходить с ней на ближайший каток — тем более по настоянию мужа там был отведен сектор для таких маленьких деток. Наталья Михайловна идею не отвергла, но все же сказала, что одной идти гулять неудобно и непривычно, а кухарка отойти не может, каждый день много гостей, надо чай подавать.

— Я и говорю: давайте, Наталья Михайловна, зайду к вам послезавтра, в третьем часу пополудни, и вас провожу. Она согласилась.

Я молча обняла и поцеловала Настю. Самой же захотелось выкрикнуть «Йес-с!». Получилось!

* * *Между тем в квартире Рылеева внезапно появилась неожиданная вещь. Кто-то (конечно, Петруша) подбросил на подоконник картонную коробку с игрой-настолкой «Заговор против императора».

Как относиться к играм? Картежники в среде прогрессивного офицерства считались людьми недалекими. Разве что в дальнем гарнизоне или на завьюженной станции, когда совсем делать нечего, можно перекинуться картишками. Бильярд — та же история. Шахматы-шашки — дело благородно-умственное, если не отвлекает от забот о судьбе Отчизны.

А тут — тщательно расчерченное и прорисованное контрольное поле, игроков от двух до восьми. И кости. Плюс маленькая брошюрка-описание. Мол, игра подразумевает не какой-то конкретный эпизод из истории Древнего Рима, а обобщенно-собирательный заговор против тирана.