Трудовые будни барышни-попаданки 5

Я от вас отрезанный ломоть, теперь совсем отвалюсь. Простите, Эммарковна, никогда ваши милости не забуду.

Всплакнула. А уж как Лизонька рыдала в тот день… Да что Лизонька — Степа впервые заплакал на моих глазах. Да и я еле сдержалась.

Обычно детки-погодки дружат в шалостях. У Степы и Лизы были распределены роли: Лизонька шалила, Степка ее удерживал. Конечно же, они ссорились, Лизонька дулась, ее друг — никогда. Наоборот, каждую истерику встречал спокойствием. Но не ледяным, а теплым, дружеским, поглощающим нервический всплеск. Так что Лиза успокаивалась незаметно для себя.

В тот вечер не смогла.

— Степочка, как же я без тебя буду⁈ А ты без меня? Без нас, без маменьки⁈

— Что вы, Лизонька. Маменька меня в обиду не даст, и Дмитрий Никитич не обидят. Они, — Степа понизил голос, — даже когда выпьют, с маменькой учтивы, а со мной добры.

Дочку это, конечно, не успокоило. Она теряла самого большого друга.

* * *Степка был для Лизы не просто братцем-приятелем. Благодаря ему она с самых малых лет поняла, что крепостной может быть и умней барчука, и добрей, и спокойней. Просто лучше.

Дочка ощущала это с малых лет. Очень удивлялась, что Степу не берут к соседям-помещикам, а гости-барчуки не хотят с ним играть, обзывают «мужиком» и «свинопасом». Однажды даже подралась с мальчишкой на пару лет старше, обозвала «свиньей». Кстати, побила, а его маманю чуть не хватил удар, когда я твердо сказала: дочку не накажу.

Лет в пять Лизонька вместо вечерней сказки попросила меня:

— Маменька, расскажи, откуда взялись крепостные. Почему механик Генрих работает у тебя за деньги и может уйти, а другие люди не могут?

Да уж… Проще рассказать, откуда дети берутся. Тем более до этого возраста Лизоньке расти и расти, а так она уже сейчас маленькая барыня среди подневольной обслуги.

И я рассказала, как когда-то на южные рубежи России нападали ордынцы, сжигали села, уводили людей в настоящее рабство, в гаремы и на галеры. О гаремных евнухах и том, как пополнялась капелла в Ватикане, говорить не стала. Дворяне, или, как их тогда называли, боярские дети, были обязаны служить в армии и на границе, отражать набеги. Чтобы они не думали о пропитании, им давали села с крестьянами. Крестьянин не мог уйти из поместья, но и дворянин — с царской службы. Пояснила кратко про Юрьев день: сначала был, а потом «вот тебе, бабушка…».

Потом Россия стала империей, дворяне получили личную вольность, но крепостное право осталось. По привычке, объяснила я, и Лиза кивнула — понимала значение слова.

— Во многих странах было так же, но теперь почти везде крепостных нет, — сказала я. — В России их тоже не будет, мы до этих времен доживем. А пока помещики, если уважают себя, должны уважать крепостных. Обращаться с ними как со свободными работниками.