Тёмный трубач

И она поняла, что уже давно его сделала. Полковник искал ключ к загадке перемены, происшедшей с Людорикой. И Роун знала, что этот ключ у неё. Открыто выступить против Реддика — это ни к чему хорошему не приведет. Ведь установки работают, контролируют даже то, что происходит сейчас. А Служба вовремя не поможет.

— Да, — просто ответила Роун. Ответом ей было молчание.

— Идти далеко, Леди. Но по крайней мере, там мы укроемся и не будем ничего боятся. Это старый военный лагерь времён мятежа Кароффа. Врагам не удалось взять его силой, удалось хитростью. Но нам-то боятся нечего, среди нас нет предателей.

Когда они добрались до места назначения, высоко в небе сияла луна. Роун так и не поняла, как сержант и Маттин ориентировались среди этой чащи, и была счастлива, что наконец-то можно было отдохнуть. В изнеможении она опустилась в углу комнаты. Полковник, напротив, оправился и без труда переносил все тяготы путешествия. Плечо его болело уже меньше, и всё это благодаря лекарственным запасам Роун.

Роун уже не представляла, как далеко они находятся от лагеря дяди Оффласа и спрятанной установки, но она надеялась, что Имфри сможет найти дорогу туда. Правда, оставался вопрос: пойдет ли Имфри на это, если узнает об опасности, предсказанной дядей Оффласом. С другой стороны — другого способа освободить Людорику не было. Установка должна быть уничтожена.

— Сэр, — изучив укрепления лагеря, Вулдон предстал перед своим командиром, — мы доставили Вас сюда в целости и сохранности. Наши ребята, проложившие ложный след, должно быть уже на свободе и ждут нас у Кривой Шпаги. И если вы позволите, я поспешу забрать их. А Маттин — ему надо добраться до Перевала Булавки и достать свежих лошадей.

— Похоже, у вас большие планы, Вулдон, — в голосе полковника чувствовалось удивление.

— Да, сэр. Или Вы хотите что-то изменить?

— Зачем? Я уверен, что ничего лучше не придумаю. Счастливо. Да пошлют вам Хранители удачу.

— Мы свистнем по-старому, сэр, когда вернёмся. Да пошлют Вам и Леди Хранители удачу.

Отдав честь, сержант удалился. В кромешной тьме Роун ориентировалась только на слух. Вдруг она почувствовала лёгкое прикосновение пальцев на своей руке, пальцы скользнули вниз, и тёплая живая рука сжала её запястье.

Поглощённая в свои перепутанные мысли, Роун ответила чистую правду:

Не видя его лица, говорить было почему-то очень просто. Роун казалось, что разговор облегчит душу. Поверит он или нет, сейчас ей было всё равно. Достаточно было рассказать ему всё. Она начала со своего видения, пытаясь в красках описать его, упомянула о каждой мелочи — о комнате, блюдах на столе, прибытии Королевы, служанок и Реддика.

— Я почему-то не могла слышать их слова — только видела, как двигались губы. Как будто я смотрела телевизор с испорченным звуком.