Тротиловый эквивалент

Я тут высматривал вдоль двух рядов, пытался угадать, кто из покупателей окажется моей «связью»...

И самое печальное — никто мне сейчас не в силах помочь. Снайперы на крышах, «бардак» за углом, вообще, вся федеральная группировка. Потому что это не какой-то крестьянин с автоматом, а Сулейман. Судя по оперативным данным, машина для убийств, отъявленный головорез, предмет поклонения всех окрестных моджахедов. А я даже не Петрушин или Вася Крюков, которые могут неуловимым движением уйти с линии огня...

— Убивать тебя я не буду, я с тобой говорить пришёл, — сразу оговорил схему наших отношений Сулейман — на моём лице, вне всякого сомнения, в тот момент были написаны все мои переживания. — Ты только веди себя хорошо, и всё будет нормально. Ты понял?

— Пи...дишь, наверно? Иван — ха! Ну, хрен с тобой, пусть будет Иван. Ты как себя будешь вести, Иван?

— Хорошо буду, — я начал приходить в себя, что ж, обещали не убивать, будем говорить, а это как раз мой профиль. — Что ж я, совсем дурак — с таким волком плохо себя вести?

— Молодэц, бляд, — похвалил Сулейман с наигранным акцентом — «волк» у них вовсе не оскорбление, скорее, наоборот. — Давай, потихоньку морду достань из окна и смотри кассеты под стеклом.

— Есть, командир, — я распрямился и уставился на кассеты.

Дрянь дело. Когда при общении смотришь в глаза собеседнику и имеешь возможность наблюдать за его физиолептикой, это огромный плюс. Почти все помыслы человека — в его глазах, мимике и жестах. При определённом навыке тебе даже не надо слушать, о чём он говорит, достаточно внимательно смотреть, и всё будет ясно. А теперь, значит, придётся работать исключительно с интонацией.

— Давай, рассказывай. Чего вы там придумали?

Сулейман говорил без малейшего напряжения, с каким-то издевательским дружелюбием. Как будто я — какой-то глупый турист, по недоразумению забредший на костерок к главарю местной банды людоедов, и он, прежде чем отправить меня на костёр, решил узнать последние новости внешнего мира.

Как будто это был не центр города, напичканного федеральными войсками, а какая-то альпийская лужайка южнее Итум Кале...

— Брата освободить хочешь?

— Конечно, хочу, Иван. Не хотел, не пришёл бы сюда. Давай, рассказывай.

— Официально Аюба менять никто не даст, — я сразу решил подчеркнуть всю сложность ситуации. — Он много всего натворил. Дело на особом контроле...

— Это понятно. Говори, что придумали?

— Так... Дай-ка собраться с мыслями... Значит, так: я тебе всё скажу, только ты сразу не перебивай, выслушай до конца...

— Ты чего такой многословный, Иван? — спросил Сулейман с ехидцей. — Давай к делу, по ходу всё ясно будет.

— Давай к делу. Чтобы тебе не потерять лицо, о нашем обмене никто из ваших знать не должен. Это первое.