Тротиловый эквивалент

Поэтому давайте побыстрее закруглимся и...

— Второй! — обеспокоился Петрушин. — Второй, ты заснул там, что ли?

— Аккумулятор... — предположил Вася.

— Исключено, — покачала головой Лиза. — Перед выездом всем заряженные вставила.

Петрушин переглянулся с Васей, и они без лишних слов рванули к «гостевому» домику. Мы с Ивановым последовали за ними...

В «гостевом» было две комнаты — спальня и зал, плюс небольшая прихожая и кухонька. Глебыч стоял в зале, спиной ко входу, и напоминал какую-то неуклюжую статую. Плечи опущены, голова застыла в одной точке, щетинистая макушка слегка подрагивает... В зале было два окна, одно из них распахнуто настежь, тихонько покачиваются тюлевые занавески... Следов, однако, на подоконнике не было...

— Стой, — едва слышно прошептал Глебыч. Все мгновенно замерли на месте, кто где оказался: мы с Ивановым на пороге прихожей, Вася с Петрушиным — у двери в зал.

— Не трогайте меня, — очень униженно попросил Глебыч. — Стол...

— Чего? — так же шёпотом переспросил Петрушин.

— «Нива» ушла, — дисциплинированно доложили наши рации голосом Серёги. — Вы бы поторопились...

— Стол подвиньте, — прошептал Глебыч. — Поставьте передо мной. Только тихо, не заденьте меня...

Вася с Петрушиным потащили из угла стол. Мы с Ивановым обошли Глебыча и полюбовались на картинку.

Несведущего товарища картинка бы не впечатлила. В руках Глебыч держал обыкновенный с виду ватерпас. Для далёких от плотницкой деятельности напомню: это такой прибор для проверки горизонтальности и измерения небольших углов наклона. Небольшой деревянный брусок со стёклышком посерёдке.

Сейчас Глебыч держал этот брусок так бережно, словно это была самая дорогая для него в мире вещь. Под стёклышком тихонько подрагивал пузырёк. Чуть вправо — чуть влево...

— Бумага, — прошептал Глебыч, когда Вася с Петрушиным установили перед ним стол. — Надерите бумаги, положите с обеих сторон.

— Зачем бумага? — обескураженно спросил Вася. — Куда — «с обеих»?

— На стол, — Глебыч очень осторожно вздохнул — в три приёма. — Если горизонт кривой, буду подкладывать.

В тумбочке лежали несколько чистых тетрадей.

Вася надрал листов, разложил на столе с обеих сторон.

— Ближе, — тихо скомандовал Глебыч. — Ещё... Просвет пятнадцать сантиметров. Так... Ближе. Чтобы под основания ладоней попали...

— Готово, — Вася закончил работу и отступил от стола. — Может, я останусь? Помогу бумагу подсовывать...

— Кыш шш! — злобно прошипел Глебыч. — Валите отсюда, живо...

Дважды нас просить не пришлось — спустя несколько секунд все высыпали во двор и прилипли к стене дома.

— «Нива» ушла? — запоздало уточнил Петрушин переполненным жаждой убийства голосом.

— Я же доложил, — рация выдала отчётливый флюид недоумения.