Тайные тропы

Сейчас попытаемся разведать, — ответил тот.

Офицер вышел из машины и заговорил с инвалидом, стоявшим на костылях.

— Все ясно, — сказал он, усаживаясь на место. — Красные взяли Берлин...

Ожогин вздрогнул. Он хотел что-то сказать, но голос пресекся. Волнение охватило его всего. «Вот где довелось услышать радость победы», — подумал он и посмотрел на Андрея и Алима. Друзья молчали. Но по выражению лиц и блеску их глаз Никита Родионович понял, что происходило в душе каждого.

Легко сказать: взят Берлин. У американца это, кажется, не вызвало никакой радости. Он даже не улыбнулся и не добавил ничего к своему лаконичному сообщению. Но друзья понимали, что это значит.

Пал Берлин. Воины страны социализма ворвались в логово зверя. Они пришли туда, откуда пришла война. И радость победы никому не может быть так дорога и понятна, как советскому человеку.

Никита Родионович уже не замечал окружающего. Откинувшись на спину и прикрыв глаза, он думал: «Пал Берлин... Пала гитлеровская Германия... И все это дело рук советских людей. Они делают историю...»

Улицу запрудил народ. Образовав огромный круг, мужчины, женщины, парни и девушки, подростки и старики исполняли коллективный танец.

Шофер, видимо, югослав, впервые заговоривший за всю дорогу, стал объяснять что-то.

Лишь после расспросов удалось понять, что люди исполняют любимый национальный танец «Коло».

В течение десяти минут друзья с любопытством смотрели на танцующих. Но вот большой круг рухнул, цепь распалась на множество маленьких кружков. Образовался проход. Машина вновь тронулась. Миновав два или три квартала, она въехала на малолюдную улицу и остановилась у небольшого двухэтажного дома, совершенно не тронутого войной.

— Я сейчас вернусь. Можете пока погулять, — сказал офицер, вылезая из автомобиля, — только далеко не уходите.

Вышли из машины. Улица в нарядной зелени, тепло, как летом. Направились к небольшому тенистому скверу. Вдоль аллей было расположено несколько могил. Судя по надписям, в них спали вечным сном югославские партизаны и бойцы Советской Армии. На каждой могиле теплились лампады. Друзья сняли головные уборы и долго молча стояли. Издалека доносились звуки песня, играл где-то оркестр... Жизнь шла своим чередом...

— Прошу! — раздался голос офицера.

Друзья подошли к двухэтажному дому. Офицер повел их наверх по лестнице. В довольно просторной комнате их встретил небольшого роста мужчина в штатском костюме, еще крепкий с виду, но совершенно седой.

— Поручик Боков, — представился он, пожимая всем поочередно руки. — Старый поручик, дореволюционный... Редкий экземпляр... — добавил он, усмехнувшись.

«Белогвардеец, — мелькнула мысль у Ожогина. — Как уцелела эта гадина?..