Тайные тропы

У Никиты Родионовича гулко билось сердце. Он мысленно торопил человека у ворот. Он понимал, что с уходом арестантской машины исчезнет опасность.

«Что же он так долго возится? — мысленно шептал Ожогин. — Скорее!.. Скорее!» Губы его дрожали.

В это время выбежал унтер-офицер. Он размахивал бумажкой. Начальник конвоя уже сидел в кабине шофера и, когда к нему подскочил унтер, недовольно поморщился. Пробежав глазами записку, он нехотя вылез из кабины и открыл дверцу.

— Ну, живо! — приказал он Ожогину.

Сердце у Никиты Родионовича замерло, он почувствовал неприятную слабость во всем теле. Он сделал неуверенный шаг вперед и посмотрел на немца. Тот стоял в ожидании.

«Все, — мелькнула мысль, страшная, парализующая волю, — всего несколько шагов, и конец... Надо что-то делать, добиваться, может быть, бороться.» Но он сейчас же вспомнил избитого парня, застреленную женщину и понял, что сопротивляться бессмысленно. Собрав все силы, Никита Родионович быстро прошел расстояние до машины и остановился. Мотор работал и отработанный газ густой струей обдал лицо его. Начальник конвоя посмотрел на новичка и помог ему влезть в закрытый кузов.

— Потеснитесь там! — крикнул он в машину.

Внутри ничего не было видно, тошнотворно пахнуло сыростью и потом от арестантской одежды. Затаив дыхание, Никита Родионович шагнул вперед, и нога коснулась чего-то мягкого. Он нащупал пол и ступил на него. В это время кто-то взял его за руку и усадил на скамью.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Никита Родионович, не зная кого.

Дверь захлопнулась, и узкий кусочек света исчез.

Автобус задрожал всем кузовом, покачнулся и плавно покатился по асфальту.

В машине все сидели молча. В темноте нельзя было различить ни одного лица. Крошечный глазок из кабинки конвоира бросал мутное пятно света на плечо одного из заключенных, и Ожогин видел кусок полосатой материи, который двигался то влево, то вправо, в такт плавно покачивающемуся кузову машины.

Сквозь шум мотора слышались тяжелые вздохи человека, сидевшего рядом с Никитой Родионовичем. После каждого вздоха его тело сотрясал приступ болезненного сухого кашля.

Примерно через полчаса асфальт кончился и машину стало сильно трясти. Она резко кренилась, то подскакивала, то падала вниз.

— Куда везут? — испуганно спросил кто-то из заключенных.

Никите Родионовичу показалось, что он уже слышал этот голос. Он, повидимому, принадлежал юноше, который так мужественно отбивался от конвоиров.

— Куда везут? — снова еще более тревожно повторил свой вопрос юноша, но ему никто не ответил.

Однако, волнение его передалось остальным заключенным. Кто-то поднялся со своего места и застучал кулаком в стенку кузова. Машина продолжала катиться вперед, подпрыгивая на ухабах. Заключенный принялся сильно барабанить.