Тайные тропы

У дороги рос кустарник, он был довольно высок и скрывал путников от посторонних глаз.

Преодолев метров сто, друзья вынуждены были остановиться, — из зарослей послышалось глухое рычание собаки. Ожогин, шедший впереди, отступил назад и стал вглядываться. Мелькнула мысль: «Не патруль ли?»; Немцы широко использовали собак для сторожевой и патрульной службы. Ожогин решил выждать. Почувствовав, что люди не двигаются, собака смолкла и принялась что-то грызть. Никита Родионович вынул из кармана сухарик и бросил вперед. Ветви раздвинулись, и показалась тощая, с ободранной шерстью, но крупная овчарка. На шее у нее висел ошейник, к которому был прикреплен обрывок поводка. Не решаясь дотронуться до сухаря, голодное животное испуганно смотрело на людей.

— Фас! — подал команду Ожогин.

Овчарка сделала несколько шагов, ноги ее дрожали, обильная слюна текла изо рта. Потом она бросилась к сухарю, жадно схватила его, и он захрустел на ее зубах.

— Пошли, — предложил Никита Родионович.

Сумерки сгущались. Серый небосклон потемнел, далекие деревья слились в одну синюю массу. Друзья вышли на ровное и чистое место. Здесь, вероятно, в прошлом году рос картофель, — то и дело ноги проваливались в рыхлый грунт. Сзади раздавался шорох, за ними, выдерживая дистанцию, плелась собака.

— Теперь не отвяжется, — проворчал Андрей.

— Пусть идет, — оказал Алим, — собака не враг.

Когда добрались до леса — совсем стемнело. На опушке решили передохнуть и обсудить дальнейший маршрут. Надо было разыскать тропинку, двигаться напрямик трудно и нецелесообразно. Андрей предложил подождать восхода луны, она появлялась в девять вечера. Никита Родионович и Алим согласились — время подходило к семи, и два часа можно было уделить отдыху. Выбрав место посуше, друзья расстелили вещевые мешки и сели. Сонный лес был погружен в глубокую тишину, не доносилось шума и со стороны города.

— Странно, — сказал Андрей, — американцы уже совсем близко, а боя не слышно.

— Так уж воюют, — неопределенно заметил Ожогин.

— Странно, очень странно, — повторил Андрей.

Погруженная в темноту земля казалась мертвой, даже ветра не было. На небе заискрились звезды, голубые, ясные. Глядя на небо, Андрей всегда вспоминал родные места, — он любил с детства наблюдать, как загораются вечером первые звезды. Он с сестрой, бывало, давно-давно, когда они еще не ходили в школу, вот так с наступлением темноты искали первую искорку на небе. И если это удавалось сделать сестренке Светлане, она хлопала в ладоши и, смеясь, кричала: «Моя звездочка, моя звездочка!», и загибала на руке палец. Звезды вспыхивали быстро, и обе руки его оказывались сжатыми в кулачки; тогда она поднимала их и показывала Андрею: «Вот сколько моих звездочек, а у тебя нет»...