Тайные тропы

Комендант города объявлял, что, в связи с приближением войск противника и возможными боями, населению рекомендуется не появляться на улицах, во избежание жертв. Всякое гражданское лицо, замеченное в городе с наступлением темноты, будет расстреливаться на месте.

— Пока не стемнело, надо торопиться, — проговорил Ожогин.

Друзья ускорили шаг Через какие-нибудь пятнадцать минут они оказались около кирпичного завода. От первоначального намерения зайти к Паулю Роту пришлось отказаться. Время приближалось к шести часам, а до сумерек надо было выйти за черту города.

Путники обогнули огромный заводской двор, так знакомый Андрею и Алиму, и зашагали вдоль шоссе. Осталось пересечь пустырь, пройти мост через небольшой канал, а дальше начинались поля и за ними лес. На едва лишь друзья приблизились к мосту, как из маленького домика, примостившегося у самой воды, вышел автоматчик в форме «СС».

Ожогин, не оглядываясь и делая вид, что не обращает внимания на часового, уверенно шагнул на мост. Однако, волнение мгновенно охватило его. Присутствие эсэсовца не предвещало ничего хорошего.

Раздался повелительный окрик:

Ожогин остановился и неторопливо оглянулся. Автоматчик подходил к друзьям. Это был немец еще молодой, но с обросшим щетиной лицом. Глаза устало, с холодным безразличием смотрели на путников.

— В чем дело? — как мог равнодушнее спросил Никита Родионович.

Эсэсовец ничего не ответил и, поравнявшись с Ожогиным, загородил собой проход.

— Ганс! — крикнул он в сторону домика.

И пока Ганс, которого вызывал эсэсовец, собирался выйти из сторожки, автоматчик молча рассматривал задержанных.

— У нас есть пропуск, — попытался начать разговор Никита Родионович, — мы имеем право хождения за пределы города.

— Нам некогда, — добавил Андрей и полез в карман за пропуском.

Эсэсовец будто и не слышал сказанного. Его заметно заинтересовал Ризаматов, на котором он сосредоточил все свое внимание. Это обеспокоило Ожогина: Алим резко выделялся среди них цветом кожи и восточными чертами лица. У Никиты Родионовича мелькнула мысль, не дано ли заблаговременное указание задержать их. От покойного Юргенса и работников гестапо можно было этого ожидать. Продолжая разыгрывать равнодушие, Ожогин облокотился на перила и, вынув из кармана сигарету, закурил.

Наконец, подошел Ганс. Это был рябой немец с рыжими усиками, с довольно веселым лицом. Глаза, его бегали. Вооружен он был одним пистолетом.

— Ага, попались, — проговорил он шутливо и попросил бесцеремонно у Ожогина закурить. Тот протянул пачку сигарет.

— Ну, рассказывайте, куда вы решили бежать?

Несмотря на веселый тон эсэсовца, Никита Родионович почувствовал опасность.

— Мы идем по заданию, у нас разрешение майора Фохта, — сказал Ожогин строго и показал пропуск.