Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Потом что-то тупое и твердое стало рвать мне лицо, обдавало душным жаром. Я задергал ногами, и, пока приятель тащил меня из норы, лиса не оставила на лице живого места. Правая рука была в ужасных ранах. Хорошо, что этим только отделался, а ведь мог бы вылезти без носа и без глаз…

Так мы, посрамленные, вернулись домой.

Мать, увидев меня, всплеснула руками:

— Господи! За что мне такое наказание! У людей дети как дети, а тут, пойди же, охотник выродился!. — Она заплакала, и, может быть, поэтому обошлось без наказания. Всхлипывая, она говорила убежденно:- Помни, сынок, в жизнь уйдешь с ружьем- не будет из тебя человека. Охота до добра не доведет. Вместо того чтобы к земле приучаться, как другие, носит тебя лихоманка по лесу. Ищешь ты непотерянное!

К добру ли мне вспомнились тут, у зарослей, эти слова матери? Не служат ли они предупреждением? Но я уже полностью охвачен желанием отомстить за своих ребят и, конечно, становился рабом охотничьей страсти.

Карарбах предупреждает меня, что он пойдет впереди, а стрелять буду я.

И вот два безумца, один глухой и старый, второй помоложе, менее опытный, вступают в заросли. С первого шага кустарники кажутся западней. Темные закоулки, таинственный шорох стланика, хруст лишайников под ногами- все вдруг становится враждебным. Карарбах идет, почти не касаясь земли, точно обходит минное поле.

Медведь шел косогором, не отдаляясь от кромки кустарника и все время придерживаясь небольших открытых прогалин. Его следы лежали глубоко вдавленными в пушистый нежно-желтый ягель. Шаги были равномерными- шел зверь спокойно.

Вот Карарбах остановился, выбросив вперед ствол берданы. Я отскочил к просвету, готовый встретить опасность с любой стороны.

Оказалось, что здесь медведь сделал несколько прыжков влево по ходу и исчез. Неужели услышал нас?

Неслышно, то и дело оглядываясь, идем по его следам в непролазную глубину кустарников. Для медведя тут нет преград. Идет напрямик. Он при своем сравнительно небольшом росте везде пролезет. А нам, не будь просветов, пришлось бы передвигаться по стланику, переплетенному стволами, и мы сразу выдали бы себя.

Не теряя следа, обходим чащу извилистыми прогалинами. Ветерок встречный — это хорошо.

К моему удивлению, мы вышли на поляну, где я провел вчера жуткую ночь. Беспокойные глаза Карарбаха обнаруживают на поляне свежий след медведя. Зверь шел сюда, явно надеясь чем-нибудь поживиться. Но- увы! — ушел голодным в том же направлении, вниз, к подножью гольца.

На востоке угасал день, тянуло вечерней прохладой."

"Объясняю Карарбаху, что без Загри преследовать медведя по зарослям стланика безрассудно, что лучше прекратить охоту и вернуться к своим в перелесок на ночевку.