Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Не натворил бы он чего на таборе! В порыве злобы сожжет рацию, палатки, постели, уничтожит продукты и уйдет. От него всего можно ожидать… И я уже не мог освободиться от тревожных мыслей.

— Уже поздно, давай-ка подвигаться к стоянке, — предложил я.

— Пора. У меня в восемнадцать часов связь со штабом, — охотно откликнулся Павел.

Свернули влево от тропки к косогорам, через стланики, овражки, стали спускаться к подножью Ямбуя. Изрядно проголодались, решили у первого же ручейка перекусить. Вот и край зарослей, впереди широкий лог, весь открытый, заросший ягелем, обставленный с боков ельниками. По дну его серебрится ручеек, стекающий к болотам.

С маленького пригорка хорошо была видна равнина, изъеденная озерами, как оспой, и прикрытая лоскутами зеленой тайги. Павел ушел с котелком к ручью за водою, а я, сбросив котомку, стал осматривать местность.

— Чайку вскипятим или закусим и запьем холодной водою? — спросил Павел, ставя котелок на камень и присаживаясь ко мне.

— Чайку бы хорошо попить.

— Недолго и согреть, я мигом соберу дровишек. — И он хотел было встать, да так и остался на корточках, не отрывая глаз от чего-то замеченного им в логу.

— Видите? — прошептал Павел. — За ельником на склоне. — И он показал пальцем в сторону холма, что виднелся за боковым распадком на расстоянии полукилометра от нас. — Смотрите через край ельника и чуть выше- черное пятно шевелится.

Я направил туда бинокль — и чуть не ахнул: будто рядом со мною беспечно копался в земле приземистый и неуклюжий медведь, весь поглощенный кормежкой.

— Да ведь это вчерашний шатун, будь он проклят! — вскрикнул я.

Я узнаю его. Узнаю не по приметам, а скорее всего каким-то внутренним чутьем. Это он добывал меня из ловушки, и я загораюсь желанием отомстить ему. А медведь поворачивается к нам мордой, показывает широкий белый нагрудник. Сомнения нет — шатун! Вот теперь мы один на один. Кто кого…

— Вы имеете возможность расквитаться с ним, место тут удобное, подберетесь легко. Дайте-ка бинокль взглянуть, — попросил Павел.

— Упустить такой случай нельзя, иначе потом ни за что себе не простишь.

Павел проложил к глазам бинокль.

— Шуба-то на нем, на сатанюке, боярская, и здоровущий! — восторгался он.

Проверяю карабин — полностью ли заполнена патронами магазинная коробка, а сам поглядываю на склон, как незаметно подобраться к шатуну.

Ветер дует под острым углом к медведю, это опасный ветер, к тому же он дует прерывисто, неуверенно, может изменить направление, накинуть дух на зверя.

— Отойдем в сторону и там решим, что делать, — сказал я, набрасывая на плечи котомку.

— Не лучше ли подняться по склону и свалиться сверху прямо на него?

— Это рискованно, а нам надо действовать наверняка. Медведь — зверь осторожный, хитрый.