Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Выяснилось, что ниже нашей стоянки Мая, наткнувшись на скалу, круто поворачивает назад и ложится на юг, образуя узкую стрелку. Улукиткан не хочет идти здесь берегом, следом за плотом, просит переправить его на правый берег, и они с оленями дождутся нас на противоположной стороне стрелки.

В полдень плот был загружен. Мы перегнали через реку оленей, перебросили стариков, помогли им поймать животных, и они ушли налегке, не захватив с собою ни вещей, ни продуктов.

На корме Трофим. Он клонит голову, прислушивается к наплывающему рёву. Справа на гранитном выступе торчит разбитая грозой старая лиственница с поднятыми к небу обломанными сучьями, как бы предупреждая нас об опасности.

Мы проплываем обрыв. Близко перекат. Все настороже. Наваливаемся на вёсла. Глаза не успевают замечать проход. Тут, кажется, река готовит нам сюрприз.

Сильным толчком плот подбросило высоко, посадило на что-то острое, а нос заклинило глубоко под камень. Собак смыло. Все перебираемся на корму, пытаемся осадить её, но безуспешно. Мы налетели на корягу, замытую водою…

Буруны с гулом разбиваются о плот, окатывая нас ледяной водою. Одежда на всех мокрая. Напрасны наши усилия сняться с коряги при помощи шестов. Что только ни придумывали! Приходится лезть в воду. Страшновато, но ничего не поделаешь. Привязываемся верёвками. Мы с Трофимом подбираемся под корму, а Василий Николаевич пытается высвободить нос из-под обломка. Тужимся изо всех сил и тоже безрезультатно.

Выбираемся на плот. Полчаса прогреваемся. Ещё раз лезем в воду…

Остаётся последнее: разрубить плот пополам. Развязываем груз, раскладываем его на две части. Трофим рассекает кормовую ронжу. Василий спускается к обломку, машет топором, наугад нащупывает остриём под водою бревно, а сам синий, трясётся.

Вдруг треск. Судёнышко раскололось. Меня на семи брёвнах отбросило вправо, вынесло за шиверу. Впереди скала. Слева на берегу вижу собак. Их надо взять. Нажимаю на шест, бьюсь с течением. Рядом со мною причаливают к берегу и Трофим с Василием.

Мы вне опасности. Теперь бы скорее к старикам! Они ведь ждут. Но прежде надо сколотить плот, обогреться. Василия всё ещё трясёт.

Переодеться не во что, груз весь мокрый. Разжигаем костёр. Мы с Трофимом, немного отогревшись, принимаемся за плот. Василий всё ещё не может прийти в себя."

"Уже вечереет. Почти пять часов отняла у нас эта проклятая шивера. Теперь мы снова готовы покинуть берег, выйти на струю.

— Вставай, Василий, пора, — предлагаю я. — Старики заждались.

Он поднимает голову, смотрит на меня грустными, как у раненого оленя, глазами.

— Что с тобой?

Василий с трудом открывает рот:

— Ноги отнялись, — говорит он с ужасающей безнадёжностью.

Я и Трофим соскакиваем с плота. Раздеваем его, растираем ноги, отогреваем их у костра.