Тропиканка. Книга 1

— Ты знаешь, дочка, — мягким тоном возразил отец, — этого человека нет в деревне. Он перебрался оттуда много лет тому назад. Надеюсь, ты не из тех, кто боится призраков давно минувших дней. Не из тех сентиментальных, слабых женщин, у которых глаза вечно на мокром месте…

Летисия гордо выпрямилась в кресле.

— Нет, я не из тех женщин, — спокойно согласилась она. — И я обдумаю твое предложение, отец…

Когда Летисия сообщила сыну о том, что она приняла решение перебраться с детьми в Форталезу, Витор воздел руки к небу, как бы призывая в свидетели невидимого судию:

— Донна Летисия изволила принять решение! Подумать только, она великодушно ставит об этом в известность своего отпрыска! А осведомиться о его собственном мнении на этот счет она считает излишним!

Ернический тон, который усвоил в обращении с матерью Витор, давно уже не мог обмануть Летисию. Она знала, что сын сделает так, как она хочет, и он это знает, и это раздражает его, самолюбивого юнца, который хотел бы, чтобы весь земной шар, не менее, плясал под его дудку. За нашу планету Летисия поручиться не может, а вот она не позволит сыну взять над собой власть больше той, которую он уже имеет по праву своего рождения.

Летисия мягким голосом, в котором, однако, звучали железные нотки, изложила сыну доводы деда:

— Нам обоим пора заняться делом. Гаспар хочет, чтобы я возглавила компанию, а ты…

— А я бы находился у тебя под пятой, — в прежней манере заметил Витор, — и под неусыпным оком деда. Так обстоят дела, донна Летисия?

— Все зависит от тебя самого, — сдержанно возразила Летисия, — неусыпное око и пята — это для несмышленышей, а самостоятельные люди обычно бывают независимы.

Удар попал в цель. Витору ни в коем случае не хотелось быть несмышленышем. Другой бы при этом язвительном намеке матери почувствовал себя обескураженным, но восхищение, которое всякий раз умела вызвать в нем Летисия своей находчивостью и самообладанием, пересилило уязвленное самолюбие. Действительно, она неподражаема! Нет на свете другой такой женщины, которая одной фразой может постоять за себя и кого угодно, в том числе и любимого сына, поставить на место. Эта ее черта — врожденная. Ее не выработаешь благодаря опыту и общению с людьми.

— Один-ноль в твою пользу, — Витор шутовски поклонился матери. — Ты позволишь мне быстренько собрать чемоданы, или мы немедленно несемся в аэропорт?..

— Ты даже можешь завернуть себе пару сэндвичей в дорогу, — великодушно сказала Летисия.

Витор вдруг словно скинул с лица шутовскую маску. Он посмотрел на мать тем проницательным взором, который часто пугал ее.