Тропами вереска

А то я совсем запутался! Леля навсегда расколдовалась?

Сестрица насупилась.

– Навсегда, только Шаисса для этого к Шайтасу на поклон пошла, свою душу пообещала, – звонко и гневно сказала она. – Думала, я не знаю? В лесу деревья все знают! А ведь срок и так заканчивался к осени! Свободна была бы! И я тоже. Так нет же, сговариваться пошла!

– Зачем? – не понял Таир.

Леля руки в бока уперла, как грозная нянюшка, брови свела.

– Влюбилась потому что, глупая! – с досадой фыркнула сестрица. – Хочет своего синеглазого вернуть!

– Леля! – попыталась одернуть я сестрицу.

– А что Леля? Восемь лет ты в этом лесу в норе живешь, как зверь. День за днем долг платишь, расплатилась ведь почти! А теперь что?

– Что? – не понял Таир.

– А теперь все заново!

– Еще восемь лет? – ужаснулся мальчишка.

– Ты глупый? – поморщилась Леля. – Теперь она в обличье чужом, и срока ей – до цветка папоротника! И если не узнает ее этот служитель, то душа Шаиссы навсегда во власти демона окажется!

Сестрица смотрела гневно, даже глаза потемнели от злости. Таир поскреб затылок озадаченно.

– Так любовь же, – пробормотал он.

– Дурость одна эта ваша любовь! – уверенно отрезала девчонка. Я смущенно улыбнулась. Дурость, кто ж спорит…

– И что мы будем делать?

– Вы будете кашу есть, – вздохнула я, и Тенька одобрительно тявкнула. Очень она слово «есть» любит. – А я пойду пожитки собирать. К вечеру доберемся до Сосенок, деревенька такая, там останетесь, поняли? У Аришки, присмотрит за вами…

– Вот еще! – в один голос возмутились детишки. – Мы с тобой пойдем!

Леля на коленки встала, обняла мне ноги, щекой прижалась, носом хлюпнула.

– Никуда я тебя одну не отпущу, даже думать не смей!

Таир потоптался неловко, а потом на лавку сел рядышком, по голове меня погладил.

Тенька обрадовалась, подползла, мордой ткнулась. Даже Саяна с притолоки свесилась, присматриваясь к моей голове.

– А ну брысь, – рявкнула я. – Развели тут сырость. Бегом за стол и ложкой стучать. Будет, как я скажу, поняли?

И пока детишки, ворча на злую Шаиссу, покорно уплетали кашу, я половицы разобрала да мешочки с монетами вытащила. Что ж, на дорогу с лихвой хватит и Леле на дальнейшую жизнь, если задуманное не удастся. Бедствовать моя сестрица не станет.

– Откуда столько? – изумился Таир, выглядывая из закутка.

– За дела ведьминские, – хмуро пояснила Леля. – Восемь лет копилось, вот и насобиралось! Уж не от муженька досталось, хотя Шаиссе наследство богатое полагается. Того самого муженька, что ее плетьми бил, не жалеючи, да измывался, как хотел. Из-за кого она столько лет ведьмой ходит!

– У Шаиссы был муж? – изумился мальчишка. – А теперь он где?

– Был, да сплыл! – обрадовала Леля. – Будет знать, как свои руки поганые распускать!

Я на сестрицу глянула строго, но не одернула.