Тройняшки для миллиардера. Воронцовы

И у каждого лицо Полины. Просыпаюсь оттого, что рука упирается во что-то мягкое и теплое. Открываю глаза, тут же понимаю, что не один. Сзади в спину упирается чей-то сопящий нос.

Осторожно ощупываю живые предметы – дети.

- Мда! – лежу, боюсь пошевелиться. Усталость берет своё, засыпаю.

Наутро просыпаюсь уставший. Шарю рукой по кровати – никого. Встаю, иду в соседнюю комнату – никого.

Принимаю самый быстрый душ в своей жизни, надеваю голубой свитшот, синие джинсы, спускаюсь бегом на первый.

Радостный смех раздается с кухни. Ноги несут туда. Вхожу и тут же останавливаюсь – смотрю в упор на Полину в ярко-желтом джемпере, сидящую в окружении детей.

Зависаю. Цепенею.

- Папуля, мамочка приехала.

- Зачем ты приехала? – выдавливаю из себя еле слышно.

- Извини, - поднимается, - идет ко мне. – Привезла детям вещи.

- Не надо было. Мы сегодня едем в магазин.

- Ты их сильно не балуй, не стоит им привыкать к Твоей жизни!

- К Моей? – ловлю Полю за руку. Девушка вынужденно останавливается, наши взгляды пересекаются.

Мой голодный взгляд блуждает по ее шикарной фигуре. Сердце набирает обороты, бешено колотится, ломает ребра изнутри.

Я не видел Полину почти семь лет. А в последнее время встречаю с завидной регулярностью. К чему бы это?

-Ты по-прежнему красивая, - замечаю вслух. Никто меня не тянул за язык, но мне неожиданно захотелось сказать ей что-то приятное.

Сейчас я готов для нее на всё. В благодарность за тройняшек.

В этом ли причина? Или меня снова торкнуло?

Такая нежная, женственная, стройная. Гордая.

Кровь оглушающими толчками бьет в голову и не только…

Разворачиваюсь к детям, пока Поля не поняла, как сильно ее хочу…

* * *Глава 17

Василий

- Вы пока поиграйте, мне кое-что нужно доделать. Чуть позже поедем в торговый центр, - говорю детям, как только Полина покидает мой дом.

- «Чуть позже» - это во сколько? – Майя показывает тонкое загорелое запястье с детскими часиками на розовом браслете.

- Вот столько, - указываю на большую стрелку.

- Хорошо.

- Слушай, - прошу у домработницы, - займи детей чем-нибудь этаким, - подмигиваю.

- Мухлюешь, - выпаливает Мишаня, бросая на меня понимающий мужской взгляд.

- Сынок, я помню, что запрещено пользоваться услугами няни, но ты пойми, у меня есть работа. И это всё, - обвожу рукой дом, - надо содержать.

- Ладно, будешь должен! - заявляет по-взрослому.

- Чего? – недоумеваю.

- Одно нарушение – один балл.

- Дай-ка угадаю, чему равен балл. Исполнению желания?

Мишутка довольно лыбится.

Блин. Еле сдерживаюсь, чтобы не прижать к себе сына крепко-крепко. Безумно хочу почувствовать его тепло, энергетику.

Но краем мозга понимаю, если покажу дьявольской троице, что они – моя слабость, то добром для меня это не закончится.

Вздрагиваю. Нервно переминаюсь с ноги на ногу.

До меня доходит истинное положение вещей.