Троя. Пепел над морем

Я вручал новые знаки отличия, называя каждого по имени и вспоминая о его подвигах. Корос, стоявший позади меня с листом папируса, шептал мне нужные слова. Я почти всех знал, но упомнить столько подробностей не мог никак. Я же не Александр Македонский, который, как говорят, помнил имя каждого своего воина из сорока тысяч. Врут, наверное, у него тоже свой писец был.

Вскоре сундук опустел, а солнце совсем скрылось за краем неба. Здесь быстро темнеет. Не успеешь оглянуться, как вокруг тебя пронзительно-черная южная ночь, пахнущая солью и ветром. Я поднял руку, и огромный жертвенник, стоявший за моей спиной, озарился вспышкой яркого пламени. Воины прикрыли глаза, многие даже закричали что-то в испуге, но десятники и сотники быстро водворили порядок, раздав положенные пинки и затрещины. Я уже успел ввести в действие постулат Фридриха Великого: «Солдат должен бояться своего капрала больше, чем врага», и он был встречен с полным одобрением. У нас здесь нет никого из потомственной воинской знати, и новые порядки прижились.

Теперь самое главное. То, для чего я собрал всех этих людей. Состоящая из нескольких народов толпа, разноязыкий сброд, порой ненавидящий соседа, должен превратиться в единое целое.

— Воины! — крикнул я. — Вам предстоит принести клятву своему царю и великому богу, который послал нам сейчас знамение этим огнем. Кто-то называет этого бога Поседао, кто-то Ванака, а кто-то Йамму или Баал. У бога много имен, но у него одна воля. И это она собрала нас всех вместе. Вы пришли сюда, и нет у вас теперь другого дома, кроме войска. И нет другой семьи! У вас нет больше отца и матери! Ваш товарищ по десятку — родной брат, а товарищ по сотне — брат двоюродный. Я ваш царь, и теперь я вам отец. Я клянусь в верности вам, своим детям. А еще я клянусь, что воин, который прослужит дюжину лет и три года, получит хороший надел на берегу реки. Он возьмет за себя самую красивую бабу, которая родит ему крепких сыновей. Никогда ваши дети не будут голодать, потому что у вас будет своя земля и рабы, которые скрасят вашу немощь. Но за это я многое попрошу. Сегодня вы должны забыть свою старую жизнь и старые обиды. У вас нет больше семьи, кроме тех людей, что стоят рядом с вами! У вас больше нет прошлого, потому что вы родились заново! Родились только что, на глазах великого бога, который прямо сейчас смотрит на вас! Нет теперь ни критянина, ни ахейца. Нет пеласга или карийца. Нет дарданца и лелега. Вы теперь один народ! Народ моря!

Корос, стоявший позади жертвенника, скрытый упавшей тьмой, плеснул в чашу масла, которое дало новую вспышку огня. Воины выдохнули в испуге и зашептали молитвы.

— Тот, кто не готов принести клятву верности, пусть уйдет! — крикнул я. — Он будет ловить рыбу и растить зерно.