Троя. Пепел над морем

Но увы, нас слишком мало, поэтому многие уйдут. Если тебя утешит, я пущу им в тыл своих метателей дротиков, и они превратят бегство дорийцев в дорогу смерти.

— До чего сложно все, непривычно, — потер виски Эгисф. — Я в молодости много воевал. Но тогда все как-то попроще было. Вышли благородные воины, сотни по три с каждой стороны. Подрались от души, потеряли человек семь, и на этом битва закончена. Разговоров и хвастовства на пирах потом на целый год хватит, пока какой-нибудь отпрыск знатной семьи из молодых и горячих не угонит стадо коров или не объявит своей землю, на которой работают наши крестьяне. И тогда все повторяется снова.

— Привыкай, — развел руками я. — Все вокруг меняется, и война меняется тоже. Без меня тебе не победить, к Клеодаю сбежались целые толпы всякой швали. И даже кое-кто из знати запада переметнулся на его сторону. Они уже поверили в его победу.

— С ними что делать? — испытующе спросил Эгисф. — Многие сдадутся.

— Убей, — коротко ответил я. — А потом найди и убей их сыновей. Жен и дочерей возьми во дворец и посади ткать. Не вздумай выдать кого-нибудь из них замуж. И никакого выкупа от родни. Они должны войти в твои мастерские, а выйти оттуда только на встречу с Хароном. На их землю поставишь писцов, которых я тебе пришлю. Новых басилеев из старых родов в тех землях быть не должно. Эти владения пойдут в мой личный теменос. И все доходы оттуда будешь присылать мне.

— Не по обычаю, — хмыкнул Эгисф.

— Тогда пойди и признайся микенской знати, что дал мне клятву верности, — жестко ответил я. — Я выиграю этот бой без тебя, но ты для меня становишься бесполезным. Ты вернешься в Додону, будешь там плакать о своей судьбе и считать оставшееся серебро. Так по обычаю будет?

— Но почему ты и впрямь не хочешь взять власть сам? — осторожно спросил он. — Я слышал, что ты несметно богат, и можешь нанять огромное войско."

"— Пока жив Агамемнон, нам покоя не будет, — ответил я ему. — Тут многие его поддержат, а я не хочу разорить войной то, что должно остаться целым. Ты лучший кандидат на трон Микен, ведь он уже был твоим. Ты дашь этой земле мир. Ты успокоишь ее знать. А то, что ты потом подчинишься мне, не вызовет ни у кого никаких вопросов, поверь. Произойдет очень много важных событий, которые примирят благородных с моей персоной. Воины замолчат навсегда, а ты будешь наместником Пелопоннеса. Я не хочу править здесь сам. Эта земля слишком мала и слишком бедна для меня. Мне некогда разбирать дрязги скудоумной деревенщины.

— Все сделаю по слову твоему, ванакс, — негромко ответил Эгисф, который и впрямь проявлял проблески разума. Ему было малость не по себе. Он потирал грудь в области сердца и морщился. Наверное, зря я был с ним так откровенен.