Троя. Пепел над морем

— Как только лов закончим, — сказал я ему, — я людей пришлю. Будете строить каменные стены и загон для рыбы. Так мы еще больше тунца возьмем.

— Стены? — с тупым недоумением посмотрел он на меня. — Загон? Ты рыбу хочешь заставить плыть в какой-то загон?

— Хочу, — кивнул я. — А в конце загона будет круглая ловушка, из которой нет выхода. Оттуда вы ее будете просто доставать, как будто это кусок козлятины в похлебке. На такое дело сотни людей нужны. Вам в одиночку нипочем не справиться.

— Великие боги! — обреченно вздохнул Пелеко. — Жил я столько лет, бил рыбу, как отец меня научил, а оказывается и не знал о ней ничего. И прадеды мои, получается, тоже не знали. Неужто можно так? Не верю! Хотя… После того, что ты на Наксосе устроил, я чему хочешь поверю.

— Видел? — испытующе посмотрел я на него.

— Видел! — он скривился и махнул рукой. — От начала и до конца видел! Сам в лодке сидел и смотрел, как вы ворота поломали.

Он повернулся, огорченный, и пошел к своим людям, раздавая на ходу короткие команды, больше напоминающие собачий лай. А я все смотрел на кипящее ключом море и прикидывал количество горшков, которое потребуется для перевозки всего этого богатства. Получалось так, что посуды у меня смехотворно мало, а хранить все это зимой как-то иначе мне просто не в чем.

— Проклятье! — сплюнул я, пребывая в расстроенных чувствах. — Да гончары скоро богаче меня станут. Хрен им! Рыбой заплачу. Нет! Серебром. И заберу по оптовой цене. А потом заставлю зимой рыбу у меня покупать. Пусть учатся рыночной экономике. Тиран я или не тиран, в конце концов!

* * *Мы вернулись домой по широкой дуге, позволив моим купцам оповестить все южные Киклады о произошедшем. Суть вестей была такова: царь Наксоса мне не покорился и был убит, а царь Пароса покорился и теперь не знает, куда девать рыбу, которую даровал ему за это морской бог. Купцы скромно умалчивали, что в свое плавание были отправлены лично мной, а их убытки от поездки с лихвой компенсировала казна Сифноса. И так уж получилось, что к нашему прибытию цари Аморгоса, Иоса, Феры и еще нескольких островков с населением в две-три сотни душ уже стояли на берегу, махали ветками оливы и загибали трясущиеся пальцы, пересчитывая мои корабли. Толку от них не будет почти никакого. Эти острова и в бесконечно далеком будущем будут живы одним лишь туризмом, а сейчас это просто приют рыбаков и крестьян, которые растят зерно и оливу на скудной, каменистой земле. Серьезным приобретением стал лишь Серифос, на котором, как я знал, столько железной руды, что ее на последующие три тысячи лет хватило.

Порт родного Сифноса встретил меня шумом, гамом и веселой суетой. Ведь никакого сравнения нет с тоскливым спокойствием других островов. Здесь жизнь била ключом.