Троя. Пепел над морем

Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире крепче гвоздей. Хорошо сказал поэт.

Атака прошла так стремительно, что пращники и лучники сделали едва ли по паре залпов, а потом оба войска увязли в привычной свалке, в которую моментально превратился строй.

— Рано! — шептал я себе под нос, глядя, как прогибается мой центр, набранный хрен пойми из кого. Отборный микенский отряд методично теснил полуголых фракийцев, пока фаланга на правом фланге стояла неколебимо, как скала. Оттуда слышатся яростные вопли, крики боли и хруст сломанных копий. Звона мечей не было и в помине. Есть лишь глухой стук бронзы о щиты. Здесь не фильм про мушкетеров. Бой на мечах и копьях — зрелище на редкость непривлекательное.

— Труби! — рявкнул я, когда фронт выгнулся опасной дугой, и туда устремились ахейцы. Сейчас центр держал только Сосруко и его родня, сбившись в ощетинившегося копьями злого ежа. Не разорвать строя людей, которые едят из одного котла. Я рассчитывал на этого мужика, и он меня не подвел.

Истошный переливчатый рев разнесся по полю, и фаланга сделала шаг вперед, ударив копьями. Еще шаг… Еще… Они научились главному навыку — не разрывать ряд щитов, и это все решило. Длинные копья, линотораксы, поножи и монолитный строй не оставил ахейцам ни единого шанса. Левый их фланг посыпался, внезапно став рыхлым, как квашня, а потом побежал, увлекая за собой центр. Они просто не умели так воевать.

— Конница! — скомандовал я, и из-за спин расступившихся гоплитов в затылок бегущим ударили легкие всадники, вооруженные булавами.

Они крошили черепа орущих от ужаса ахейцев, они топтали их тела, перемешивая раненых с каменистой троянской землей. И лишь еще один сигнал увел мальчишек в сторону, пока в них не полетели стрелы тех, кто уже остановил свое бегство. Агамемнон ведь далеко не дурак, и отвел уцелевших воинов в лабиринты Нижнего города. Черта с два я пойду туда. Я там половину армии оставлю.

— Агамемнон! — я выехал вперед и проскакал перед ахейским войском, ощетинившимся копьями в мешанине рыбацких хижин. — Пришла пора решить наш спор! Выходи биться! Я надеюсь, ты еще не сдох?

В мою сторону вдруг вырвалась колесница, на которой и стоял микенский царь, который правил сам. Он и возницу прогнал, чтобы тот не слышал нашего разговора. Агамемнон выглядит весьма средне. Даже этот могучий воин бесконечно устал от многомесячной мясорубки. Он изрядно потерял былой лоск. Позолоченный шлем принял не одну стрелу, а богатая кираса посечена ударами мечей. Да, он трусом не был точно и честно бился в первых рядах, как и положено эпическому герою. Только вот чего он так в плащ кутается. Тепло вроде бы еще. Не пойму…

— Ты же долго ждал, — невесело усмехнулся Агамемнон.

— Кто понял жизнь, тот не спешит, — пожал я плечами. — У нас был уговор.