Троя. Пепел над морем

Вон, даже шлемы из кабаньих клыков кое у кого, хотя кабан на островах отродясь не водился.

Мы не дали им бросить копья, как принято сейчас. Фаланга с разбегу врезалась в строй врага, разя длинными копьями со скоростью швейной машинки. Впереди те парни, которые бились с критянами. Они не сомлеют от вида собственной крови, их не нужно гнать вперед. Они просто бьют копьями, которые куда длиннее, чем у аристократов острова. Все же дори — жуткое оружие, совершенное в своей смертоносности. Я просто сделал шаг длиной в полтысячи лет, сразу перепрыгнув через все мучения и ошибки, совершенные в древности греками.

— Да держите же крыши, в такую вас мать! — заревел я, когда увидел, как полуголый парнишка, оскалив зубы, поднял над головой кусок черепицы. Я крикнул зря. Островитянин упал навзничь, всплеснув руками. В его грудь, хищно подрагивая, впилась стрела.

Фаланга делает шаг и останавливается на мгновение. Наносит несколько ударов и делает еще один шаг, переступая через тела упавших. А потом она делает еще один шаг. А потом еще… Задние шеренги подняли копья вверх. Они нужны только в одном случае. Когда раненые враги воют внизу, под ногами воинов, их тут же добивают острым шипом подтока."

"Очень скоро оставшихся воинов Наксоса согнали к мегарону, а точнее, к тому, что здесь таковым называлось. Их осталось с полсотни, и половина из них ранена. Их товарищи усеяли телами узкие улочки, и теперь те, кого учили воевать с детства, пытались понять, что здесь вообще происходит. Они не понимают, они в полной растерянности. Многие сражаются по обычаям предков, когда тяжелая пехота — это полуголый копьеносец, укрытый щитом-башней. Некоторые из них носят круглые щиты, а у десятка даже имеется бронзовый доспех и шлем. Каллимах, царь острова, стоит впереди, закованный в металл с головы до ног. Длинные волосы и борода слиплись от пота, превратившись в какие-то мерзкие сосульки. Его могучая грудь мерно поднималась в хриплом дыхании. Он все еще полон сил.

— Эней! — заревел он. — Где ты, проклятый мальчишка? Иди и сразись со мной!

Вот ведь скотина! — расстроился я. — И отказаться не получится. Не поймут.

— Вот он я, Каллимах, — я растолкал воинов и вышел вперед. — Я даю тебе выбор. Ты сдаешься и идешь под мою руку, и тогда твоя семья и твои люди остаются жить. Или мы начинаем бой, и тогда они все умрут.

— А если ты проиграешь? — недоуменно посмотрел он на меня.

— Тогда тебя и твоих людей убьет кто-то другой, — пожал я плечами. — Если поднимешь оружие, вы все умрете точно.

— Пошел ты! — сплюнул Каллимах тягучую слюну. — Я тебе кишки выпущу!

— Ты сказал! — ответил я и повел рукой, чтобы мне дали простор.

— Лучников на крышу, — шепнул я Абарису. — Его воинов перебить в любом случае. Как только один из нас упадет на землю.