Троя. Пепел над морем

Царица велела вытесать новый бассейн, в котором могло поместиться человек пять-шесть. Его вырубили прямо в скальном основании, на котором стоял дворец, потом тщательно промазали какой-то смесью из извести и пепла с острова Фера, называемого иначе Санторини, а потом начисто заполировали камнем с Наксоса, доведя до зеркального блеска. Стены купальни выложили золотистым мрамором, который добывался неподалеку, на Паросе, и кусками порфира, привезенного из Угарита.

— Великие боги, — застонала Феано, погрузившись в ванну с головой. — Я ничего лучше в своей жизни не знала. Все на свете отдала бы за такое! Это же сущее блаженство, госпожа!

— Это еще не все, — ласково улыбнулась ей Креуса, которой рабыня промывала волосы какой-то смесью из пепла и ароматных масел. — Сейчас тебя разомнут как следует. Мне-то самой нельзя, я же в тягости, на животе лежать не могу. А вот ты поймешь, что такое попасть на гору Хахарва(1), или в Элисий, если ты веришь в ахейских богов.

— Верю в Великую мать, госпожа, — ответила Феано, — я ей жертвы приношу.

— В Великую мать везде верят, — кивнула Креуса. — А ты слышала про пару египтян, которые у нас поселились? Представляешь, эта Нефрет лысая!

— Как лысая? — растерялась Феано, волосы которой были ее законной гордостью. Густые, длинные, играющие короткими бликами, когда ловили солнечный луч. Их даже расчесать бывает непросто, зато, когда расчешешь, то волнистая грива спадает ниже копчика, вгоняя в завистливую оторопь все бабье во дворце.

— Так и лысая, — в кулачок, совсем по-девчоночьи, прыснула Креуса. — А этот мастер Анхер на свою жену надышаться не может. Смотрит на нее, как голодная собака на овечьи потроха.

— Ужас какой! — совершенно искренне сказала Феано, у которой даже мурашки по телу прошли. — Бр-р! Позор лысой быть. У нас налысо только гулящих баб брили. Я эту Нефрет часто на рынке вижу, она на гулящую совсем не похожа. И одета богато. Зачем бы ей за обол морякам отдаваться, если у нее муж серебро за службу получает?

— У нее парик на голове. Египтяне так от вшей спасаются, — доверительно сообщила ей Креуса. — Сейчас моя рабыня придет. Я ее из Трои с собой привезла. Она просто колдунья. Ты все поймешь сама.

Феано легла на каменный стол, а крупная жилистая тетка прошлась по ее телу узловатыми пальцами, как будто сделанными из бронзы. Тут-то девушка и поняла, что все испытанное ей сегодня — это просто бледное подобие настоящего блаженства. Ей стало так хорошо, что она заснула прямо на мягком ложе, стоявшем в купальне, заботливо укрытая тонким полотном. Так прошел лучший день ее жизни."

"Пробуждение оказалось неожиданным, неприятным и до ужаса страшным.